Найн политика
Киноповесть


Виктор Зайцев

Найн политика

... Для Павла Семеновича вся эта канитель началась за три дня до выходного. В конце зимы одна тысяча девятьсот тридцать второго года... Сейчас и не угадаешь, какой это был день недели: тогда в стране введена пятидневка - пять дней работаем, шестой отдыхаем и потом снова пять дней. Все понедельники и воскресенья смешались.
Впрочем, если кому-то очень важен этот вопрос, то можно покопаться в архивах и с уверенностью сказать: был, допустим, четверг. Но это - если важно.
А к началу нашего рассказа такая историческая точность большого значения не имеет, если не считать того, что ровно за три дня до этого выходного...
... В кабинете у Павла Семеновича происходила беседа, правда, к дальнейшим событиям отношение мало имевшая.
- Этот призыв должен висеть на углу Тверской и Охотного ряда. На Доме Советов.
- Бывшая гостиница "Большой Париж"?
- Вот именно - бывшая! И нечего об этом вспоминать...

... И вот! В кабинете раздался телефонный звонок. Павел Семенович снял трубку и внимательно слушал, видимо, ценные указания; делал пометки в откидном календаре. "Так... Да... Записываю. Всесоюзный совет по физической культуре... Так... Вопросов нет."
Разговор закончился, Павел Семенович положил трубку, задумался на миг, потом быстро поднялся из-за стола:
- Так, так, так... Меня в этом кабинете ближайшие три-четыре дня, видимо, не будет... Все вопросы через моих заместителей.
Собеседник Павла Семеновича тоже поднялся - молодой высокий и очень худой мужчина с блокнотиком для записей ЦУ. Павел Семенович внимательно оглядел его не по годам ссутулившуюся фигуру, улыбнулся:
- Вы, Иваницкий, физической культурой занимаетесь?
- Да вы знаете, как-то... вот..., - замялся тот, показывая блокнотик зачем-то.
- А надо бы! Очень ответственное, оказывается, дело!
И Павел Семенович показал пальцем на телефон и куда-то высоко:
- Вот так вот! Очень ответственное дело! - И добавил, как бы про между прочим: - И для здоровья, говорят, полезно...

А потом Павел Семенович шел по длинному и широкому коридору очень серьезного учреждения. В таких коридорах поневоле становишься серьезным. Таковым, - маленький, полненький, с большой лысиной - Павел Семенович и старался выглядеть.

Вечерело.
У входа на заводской стадион стояла обнаженная метательница диска. Каменная. Припорошенная снегом. А еще над символическими воротами стадиона висел плакат: "Стальной грудью физкультуры раздавим классовых врагов!"
Павел Семенович очень неодобрительно осмотрел и физкультурницу и плакат, приказал сопровождающему его инструктору по спорту:
- Эту женщину убрать, плакат подкрасить. Подновить.
Инструктор по спорту очень удивился первой части приказа:
- Так она же на фундаменте, вмерзла метра на два!

А в это время, с другой стороны стадиона, в окружении сугробов, на ледовой площадке катаются хоккеисты. Разминаются.
Катаются по кругу. Форма у хоккеистов очень даже разнообразная: шапки ушанки, шапочки вязаные, танкистские шлемы; перчатки, рукавицы; свитера, кофты, безрукавки; брюки, шаровары...

Клюшки у всех одинаковые, да коньки. Такими клюшками играют в русский хоккей - хоккей с мячом.
Слышно, как лед взвизгивает под коньками. Резкое ускорение, торможение, опять ускорение, спиной вперед - и все это слаженно, синхронно! Здорово катаются!
За воротами, около самых сугробов катались мальчишки. Коньки у них привязаны к валенкам...
Зимой темнеет быстро. Пришло время включить освещение над катком. Включили. На проволоке болтаются фонари. Вроде и ветра-то нет, а фонари качаются.
При свете стал отчетливо виден еще один плакат на другой стороне стадиона: "Лучшим в мире должен быть советский спорт!"
Павел Семенович внимательно осмотрел этот самый текст, улыбающихся юношу и девушку на плакате.
- Ну-ну, продолжайте.
- Что? - не понял сначала Зеликсон. - Ах, да... Сейчас в основном разбит рекордсменский уклон с его аполитичностью, кастовостью, спортом не для всех, а для избранных, характеризующий буржуазные тенденции в развитии физической культуры в СССР...
Как стихотворение читал! Павел Семенович перебил:
- Вы не из газет, а своими словами можете? И в двух словах.
- В настоящий момент идет перестройка в физкультурной работе на базе комплекса ГТО.
- Ясно, но не совсем, - ответил погрустневший почему-то Павел Семенович. - Завтра к 10 часам подготовьте мне справку о состоянии дел в физкультурном движении; какие указания имеются, какие установки, директивы? Какие лозунги имеются на сегодняшний день? - и подумав немного, кивнул вверх: - Кроме этого...
Павел Семенович улыбнулся:
- А вообще-то, товарищ инструктор физкультуры, мы гостей сюда не поведем. Что им тут показывать, правильно?
- Правильно! - обрадовался инструктор по спорту Зеликсон.
- Правильно-то, правильно, а с физкультурницы хоть снег сметите... или досками ее заколотите. Ну, что же, пойдем с героями знакомиться! А, впрочем, я с ними завтра познакомлюсь!
Время, время дорого! Итак, завтра в десять ноль-ноль жду вас! - С тем и раскланялся Павел Семенович.
Хоккеисты тренировку временно прервали. Смотрели на своего инструктора и незнакомого солидного мужчину в папахе, который вроде и шел к ним и вдруг повернулся в другую сторону.
Инструктор по спорту засеменил его провожать, но гражданин в папахе жестом приказал: на лед! меня, мол, провожать не надо, занимайтесь своим делом.
- Та-а-к... Завтра приезжают. - Зеликсон достал бумажку из кармана, прочитал: - Из Германии. Команда спортклуба ФИХТЕ.
Завтра встречаем, играем в выходной...
Зашумели все оживленно. А фонари над катком вроде бы притихли и не качаются. Прислушиваются.
- А я только, как неделю, язык немецкий изучать начал. Не успел приготовиться как следует, - сообщил оживленно Вениамин Медведев, комсорг команды.
Инструктор стал серьезен.
- Ладно, успеешь еще выучить... Медведев, ты в отпуске?
- Четвертый день.
- Хорошо. Кто еще завтра днем свободен?
- Кудин. Он во вторую смену эту неделю работает.
- Значит так, завтра Медведев и Кудин со мной на вокзал встречать гостей. Кудина предупредить, Медведев... Ну что, лучшая команда Москвы, дождались?.. Дай-ка клюшечку. - Зеликсон взял у одного хоккеиста клюшку, установил мяч, изготовился для удара. При этом продолжая говорить: - Завтра, после работы всем в красный уголок... Из Всесоюзного совета физической культуры будут люди, из КИМа. Напутствие вам, инструктаж... Знаю, что инструктировали... Еще раз не повредит. Это вам не со сборной Мытищ играть! - Зеликсон замахнулся, лихо стукнул по мячу. Но поскользнулся, сделал руками так... и упал.
Засмеялся. И все засмеялись. Сидя инструктор добавил:
- Считай, что первая международная...
И покатила в быстром и веселом темпе тренировка.

Итак, зима 1932 года.
К перрону одного из московских вокзалов прибывает поезд "Берлин-Москва".
Люди, люди, люди... Встречающие, провожающие... Морозец выдался на славу. Состав остановился. Где-то впереди грянул оркестр - видимо, там встречали важную персону.
А около седьмого вагона официальных встречающих было человек 10. (если не считать трех девушек с хлебом-солью, да кучу мальчишек с цветами).
Первым, кого увидели германские гости на московской земле, был медведь. Бурый такой медведь! Шел он по перрону на задних лапах вполне независимо. (Как сначала показалось).
Ну как бы вы, дорогие товарищи, поступили, если бы вдруг приехали из высокоразвитой капиталистической страны в непонятную северную Совдонию, и встретили на вокзале гуляющего медведя?
А?
И это в 1932 году.
- Медведь! - удивительно - восторженно и в то же время с испугом воскликнул первый заметивший и попятился назад.
Кто был в тамбуре остолбенели, остальные сзади напирали, чтоб посмотреть.
Павел Семенович, руководитель встречающих, находился спиной к медведю и ему было непонятно замешательство гостей, а что такое по-немецки "der Beer" он не знал. Прокашлялся он дважды в кулак - гости ноль внимания. Потом Павел Семенович догадался проследить за взглядом гостей, оглянулся то есть:
- Цирк, - сказал он коротко.
Действительно, это цирк уезжал куда-то на гастроли. И медведь, оказывается, не сам по себе, а в сопровождении дрессировщика, на цепи и с намордником... Багажные тележки с большими чемоданами, оклеенные цирковой рекламой, (на рекламах, так сказать, временное обозначение: цирк 1932 г.)
Германцы поняли свою оплошность и знакомство с встречающими произошло в веселой обстановке.

Павел Семенович поочередно пожимал руку каждому выходящему из вагона. Представлялся и приветствовал:
- Пал Семеныч... Очень рад! Гутен таг! С приездом...
Пал Семеныч - это вчерашний Павел Семенович. (В зависимости от поведения меняется и впечатление от его имени).
Встречали спортсменов - молодых людей приятной наружности, богато одетых и, в связи с большим морозом, с опущенными клапанами на шапках.
Как на Луну прилетели. Смотрели по сторонам, переговаривались, вспоминали про медведя.
Пал Семеныч выделил своим администраторским глазом руководителей прибывшей делегации. Остановился около них и дал команду девушкам. Преподнесли хлеб-соль. Пал Семеныч говорил, переводчик - второй встречающий - тут же переводил на немецкий:
- По нашему обычаю дорогих гостей так встречают. Надо отломить кусочек от каравая... Вот так... отломить..., потом макнуть в соль и съесть, - он хотел продемонстрировать как это делается, но... хлеб замерз. Попробовали гости - тот же результат.
- Замерз. - Пал Семеныч развел руки.
Это обстоятельство несколько развеселило обе стороны.
... А носильщики, между тем, грузили багаж приезжих на свои тележки...
- А вот представители нашей команды, - продолжал Пал Семеныч.
- Инструктор по спорту Зеликсон и комсорг, хоккеист Вениамин Медведев.
И вновь рукопожатия.
Инструктору за 40 - зимнее пальто с каракулевым воротником и в папахе. Невысокий, с заискивающей улыбкой.
Вениамин - в овчинном полушубке нараспашку - тоже небольшого роста, шустрый и разговорчивый.
И инструктор и хоккеист заметно проигрывали германцам в росте и в массе тоже.
- Товарищи! - Пал Семеныч поднял руку, привлекая к себе внимание. Достал из кармана листочки, штук десять, наверное: - Товарищи! От имени всех физкультурников первой в мире страны

Советов, разрешите приветствовать вас, команду рабочего спортклуба "ФИК... ФИХТЕ", и в вашем лице всех передовых людей Германии! - Пал Семеныч глянул на переводчика. Тот начал переводить. Так же, читая со своих листков.
Германские товарищи начали перешептываться. Удивленно.
- Товарищи! Вы прибыли с родины таких замечательных вождей и теоретиков пролетарской революции, как Карл Маркс и Фридрих Энгельс, как Роза Люксембург и Карл Либнехт, Эрнст Майер и Лео Иогихес...
Один из гостей перебил оратора (один из руководителей, представительный). На ломаном русском сказал:
- Мы есть хоккей играть! Не надо политики! Холодно!
- Нет политика! Найн. - Но видя, что гости уже дали команду носильщикам, Павел Семенович смирился. - Правильно, товарищи! В гостинице поговорим... Стойте! А цветы-то?
Подбежали мальчики и вручили гостям букетики живых цветов (за пазухой грелись цветочки). Очень удивлены и тронуты остались германцы. Долго и громко удивлялись. Кто-то догадался сунуть букетик себе под шубу, как и было у мальчишек. Остальные последовали его примеру. Тот же представительный немец спросил
Пал Семеныча:
- Как это? Мороз, цветы?
Довольный произведенным фурором, Пал Семеныч уже собрался было ответить, но его опередил Веня:
- Это еще что! У нас скоро виноград в Москве расти будет! Вот только социализм построим!... Бананы будут круглый год.
Перевод вызвал у германцев снисходительные улыбки, аплодисменты... "Браво!"
И шли вдоль состава к выходу в город. Шли в таком порядке: носильщики с багажом на тележках; Пал Семеныч и Зеликсон; германские спортсмены, на ходу беседуя с Вениамином, представители нашего комитета по физкультуре и, наконец, мальчишки.
Инструктор по спорту шепотом втолковывал Пал Семенычу:
- А я вам говорю, не такие клюшки.
- Что ты мелешь? Какие такие - не такие? - сквозь зубы процедил Пал Семеныч, продолжая улыбаться.
- Мы крючками играем... А эти длинные такие... Не те.
Зеликсон попытался переманить от иностранцев Веньку. Тот, не конспирируясь, сказал: "Я щас", - и продолжал отвечать на поставленный германцам вопрос:
- Причем тут морозы? Мы и летом играем, в футбол, например. Так что, - Вениамин оглядел всех иностранцев, и, потирая ладони (предвкушая удовольствие), - приезжайте летом. Сразимся!
Вениамин пристроился с другого бока к Пал Семенычу:
- Их что-то маловато! Я всего восемь человек насчитал, не считая тех, с пузами. - И он показал восемь загнутых пальцев.
(Когда он потирал ладони, то незаметно и пальцы загибал. Пересчитывал гостей.)
- А сколько надо? - Пал Семеныч перестал улыбаться.
- Одиннадцать. Да запасных пару, на всякий случай.
- Тут что-то не то! - сделал предположение Зеликсон и взглядом показал Вениамину на клюшки.
- Да я уж и сам смотрю... - Вениамин смотрел вопросительно на Пал Семеныча.
Пал Семеныч начал нервничать:
- Ну, не в городки же они приехали играть?
- И на хоккей не похоже, - твердо сказал инструктор по спорту.
- И что же теперь? - Пал Семеныч остановился, приподнял задумчиво папаху, провел платком по лысой голове. - Что делать? - еще раз спросил он, тщательно выговаривая букву "ч".
Германцы в шубах прямо остолбенели:
- Жарко??!
- Да, знаете, душно - попытался пошутить Пал Семеныч. - В хоккей играть тоже жарко? - закинул он разведочный вопрос, и показывая на клюшки: - Хоккей?
- Хоккей, хоккей! - подтвердили гости.
- Тогда - все о кей, и все хоккей! - скаламбурил Пал Семеныч.

Сопровождаемые Пал Семенычем лица проходили мимо оркестра; в глубине перрона, около вокзала видна импровизированная трибуна, откуда звучала приветственная речь. Приветствовали делегацию мужчин и женщин, на вид очень серьезных, но легко одетых. От речи, видимо, по отвертелись, замерзали, но слушали... Шум вокзала, шум близкого города... До хоккеистов изредка долетали слова о мировом империализме, о фашизме, о рабочем движении и мировой революции...
И когда "наша" делегация подходила к выходу в город, оркестр грянул медью "Интернационал". И так неожиданно он зазвучал, что все обернулись и... остановились.
А интернациональная Москва шумела, гудела, лязгала буферами... одним словом - жила.

Производили посадку в автобус. Пал Семеныч любовно распахнул дверцу и жестом пригласил внутрь гостей. Гости оказались джентльменами и уступили очередь дамам, что хлеб-соль им преподнесли. Пал Семеныч не возражал, однако мальчишкам жестами и мимикой дал команду: "Марш по домам общественным транспортом".
В автобусе окна были настолько замороженными, что пальцем и не доковыряешь до стекла, хотя любопытным германцам это сделать очень хотелось.
Пал Семеныч быстренько всех пересчитал и спросил у гостей, через переводчика:
- У вас все? Можно отправляться?
- Да-да, поехали.
- А остальные ваши когда приедут? - Пал Семеныч не спешил отправлять машину.
Германцы заинтересовались:
- Кто - остальные? Зачем? - и, видя, что Пал Семеныч не совсем удовлетворен ответом, добавили: - У нас команда...
Когда перевели ответ гостей, Пал Семеныч спешно сказал:
- Ну, конечно. Да, да, да, команда! - И водителю автобуса громко: - Поехали! Гостиница "Метрополь".
Автобус качнуло. Пал Семеныч сел и весело продолжил:
- А у нас очень любят физкультуру, как после работы - сразу на лед! По одинадцать человек играют в каждой команде, да еще запасные. Потому что в настоящее время в физкультурном движении в основном разбит рекордсменский уклон с его аполитичностью, кастовостью...
И Пал Семеныч точь в точь пересказал "газетную" цитату Зеликсона...

Ехали по зимней Москве 1933 года.
А германцы переговаривались между собой. Один из них сказал:
- Наполеон дурак был. Он географии, наверное, не знал. Иначе, зачем ему эта ледяная страна понадобилась? - и постучал по замороженному стеклу.
Все очень дружно засмеялись, а шофер, заслушавшись, чуть не врезался в трамвай. Вильнул резко, погрозил кулаком водителю трамвая, мол, куда прешь? и дальше покатил.
Водитель трамвая показал, что, мол, у меня-то и руля нет. И еще что-то прорычал, постучав себя по лбу.
Постовой милиционер - регулировщик, мерзнувший на этом перекрестке, сделал попытку остановить автобус и наказать водителя за создание аварийной ситуации... Нахмурился он для порядка и небрежно дунул в свисток. Щеки его при этом надулись, а свистка не последовало - замерз свисток. (От частого употребления влаги туда много попало, видимо, и язычок - горошинка примерзла...).
Милиционер огорчился. Потряс он свисток, подышал на него, согревая. Испытал.
Свисток засвистел приказным голосом! Но автобус уже далеко уехал, а какой-то возница весь в тулупе, сидя на санях оглянулся.
Постовой, чтоб не подумали, что он совершил промашку - ложную тревогу, - уверенно поманил к себе того, который в тулупе.
- Тпр-р-у!
Лошадь остановилась и возница отправился по вызову.

Автобус остановился около дверей "Метрополя".
Пал Семеныч любезно пропускал гостей внутрь гостинницы, наш переводчик Сергей, докладывал потихоньку для своих:
- Они очень удивлялись насчет одиннадцати человек. Говорят, неужели у русских такие большие стадионы с искусственным льдом? Это они шептались так. А я уловил...
- Молодец, - одобрил Пал Семеныч и посмотрел на Зеликсона и Вениамина. - Есть у нас такие? С искусственным?
Венька очень удивился:
- Ну не на пруду же мы играем! На стадионе каток заливаем, - и показал, как из шланга заливают. - Само-собой искусственно...
Инструктор по спорту с тоской посмотрел на Веньку, махнул рукой на него, мол, молчи. И Пал Семенычу пояснил:
- Они имеют в виду крытые стадионы, с искусственным замораживанием льда...
Пал Семеныч поежился (от холода), сказал:
- Бр-р-р. - И уже в дверях гостиницы недоуменно спросил: - А зачем его в крытых-то замораживать? И без того... - дунул клубами пара изо рта, но отвлекся, заметив девушек, что хлеб-соль...: - А вы, красавицы, теперь свободны. Все, спасибо!
Недоуменно пожали плечами красавицы: - И это все?!
А инструктор Зеликсон продолжил мысль Пал Семеныча:
- Ну не везде же так. Фу-у, - дунул клубами пара инструктор.
Гости заполняли гостиничные документы, сидя в удобных креслах холла.
Какой-то гражданин у стойки администратора возмущался:
- Как это местов нет? Я з Киеву приехав...
Пал Семеныч барабанил пальцами о стойку администратора. Нервничал, потому что инструктор на него зловещим шепотом наседал:
- Есть правила! Понимаете? Пра-ви-ла! Не восемь, не двенадцать человек играют, а именно десять и вратарь. Это мальчишки играют все разом, сколько их есть. А здесь - правила!
Инструкция, если вам так понятней.
Гости, между тем, соблюли все формальности, взяли свои тяжелые сумки...
Пал Семеныч бодрым голосом сообщил:
- Значит так, товарищи! Два часа на обустройство, отдохните с дороги, а там мы за вами заедем и, как договорились, обсудим все наши вопросы.
- Гут, зер гут, - сказали гости и повернулись.
Пал Семеныч показал глазами на Венькин мяч, что тот в руках разминал.
- Этим что ли вы в хоккей играете? - спросил он у Зеликсона.
- Да, это мячик хоккейный. А что?
Пал Семеныч задержал гостей:
- Минуточку! Вот тут наш товарищ сувенир хоккейный вам преподнести хотел, - и Сергею, переводчику: - Не переводи, не надо, - и Вениамину: - Дай им мячик, дай!
Венька удивленно посмотрел на Пал Семеныча. Подкинул мячик на ладони, и аккуратненько подбросил в сторону германцев: "Сувенир!"
Германцы не оплошали. Мяч поймали и вопросительно посмотрели на наших: мол, чего это?
- Хоккей? - с надеждой спросил Пал Семеныч.
Немцы поставили сумки.
- Вот хоккей! - один из них достал из сумки резиновый диск.
Показал на расстоянии нашим: - Хоккей?
Венька подошел к гостям. Взял, рассмотрел диковинку:
- Не-а! - это нашим: - Ни фига это не хоккей. Мы в такой не играем, - гостям сообщил, неизвестно чему обрадованный Вениамин.
Несколько секунд длилась немая сцена.
- Вот наш хоккей!
Это привезли германских спортсменов на стадион, чтобы показать русский хоккей. На площадке, не смотря на сильный мороз, бегали на коньках мальчишки. Играли в русский хоккей - хоккей с мячом. Огромное поле, огромные ворота...
Будь русские на месте немцев, они, несомненно, почесали бы затылки, потому что больше делать нечего. Но немецкие товарищи сначала засмеялись, нервным, каким-то смехом. Потом все дружно еще посмеялись и... заговорили.
Мальчишки играли в хоккей, не обращая внимания на группу оживленно беседующих мужчин. Те объясняли чего-то жестами, рисуя на снегу "их" хоккей.

Пал Семеныч звонил (из почтового отделения) кому-то вышестоящему. Рядом были и инструктор по спорту и Вениамин.
- Да, встретили... отдыхают... Само - собой! Петр Иннок... Да, да! И музей, и митинги... Что? Договорились, что первая игра послезавтра, в двенадцать. Видите ли, Петр Иннокентьевич, - он порывался сообщить что-то важное, но его перебивали. - Понял.
Есть!... Да, неувязочка тут незначительная... Как? Все, увяжем!
Да, но..
"Там" положили трубку.
Пал Семеныч облегченно повесил трубку, вытер пот со лба:
- Вы все слышали? - и деланно - бодрым голосом продолжал: - А, собственно, какая вам разница? На льду же играют в их хоккей, и с... клюшками... Впрочем, не о том говорим! Играть все равно надо, - голос принял начальственный тембр, нетерпящий никаких возражений. - Сейчас - на завод. К директору. Команду надо собрать... Вам, - ткнул пальцем на инструктора, - срочно - в наркомат ваш физкультурный, или как он называется? Доложить там кому следует, и все что можно узнать про эту игру...
Это был уже не Пал Семеныч, а Павел Семенович. Палец к Вениамину:
- Есть у вас на заводе еще... Ммм... как там у физкультурников? тренер, что ли? Кто? Кто еще вас учит, кроме инструктора?
- Дядя Саша.
- Я не спрашиваю, как его зовут. Кем работает? Где сейчас?
- Мастер инструментального цеха... Павел Семенович, я в общежитие забегу, за Кудиным. Это вратарь наш и капитан. Он во вторую сегодня, - уже в дверях дообъяснял Вениамин. - Он и встречать должен приехать, а что-то не приехал.
Нормальное социалистическое общежитие: стол посреди комнаты, шесть коек, раковина.
Николай Кудин, вратарь и капитан команды лежал на кровати, читал книжку про астрономию.
Венька влетел к нему как всегда в распахнутом полушубке, и даже не закрыл за собой дверь :
- Ты чё тут валяешься? Германцы же приехали, а он тут книжечки почитывает!
- Не шуми, - Николай сел на кровати. - Ты знаешь, что наша Земля, Солнце, вся галактика, в общем летят с огромной скоростью к одной звезде - Вега называется... Все время летим, представляешь? - и книжкой про астрономию помахал, мол, тут написано. И бросив книжку на стол, объяснил: - А германцев я встречать не приехал, потому что не в чем было. Не в спецовке же я приду... У нас с братом одно пальто, а он чего-то задержался, хотя договорились, вот...
Венька немного успокоился...
- Брат, тоже называется! Для такого дела не мог выручить... Слушай, что же получается, в этой книжке написано, мы вместе с капиталистами к этой самой Веге летим?
- Вместе, вместе. Но мы впереди... - это брат в дверях подслушал конец их разговора. Вполне интеллигентного вида молодой человек.

Темнеет зимой быстро. И шли по зимней Москве Вениамин и Николай.
- Все равно брат брата должен выручать. Вот, кстати, мое имя Вениамин, это где-то по церковному обозначает тринадцатый. Я и есть тринадцатый в семье, и все друг за друга в огонь и в воду.
- Мы тоже, между прочим, друг за друга стеной... Он и не брат мне вовсе. Его родители меня из приюта взяли, хотя у самих было семеро... Родителям за этот поступок земство премию к Пасхе дало - 2 рубля 40 копеек... Они на эти деньги корову купили, так и зажили постепенно, потом еще корову завели, лошадь.
- Разбогатели! А пальтецо одно на двоих.
- Чудак ты, Веня Тринадцатый. - Николай остановился, посмотрел на небо, хотя и звезд еще не было видно: - Оказалось, что с двумя коровами на Вегу лететь нельзя...
- Понятно. Кулаки, значит, твои приемные родители. Они и тебя, наверное, из-за денег взяли.
Николай ничего не ответил, а просто врезал справа. Смачно так врезал и пошел не оглядываясь.
Венька выбрался из сугроба и, догоняя Николая, но соблюдая дистанцию, приговаривал:
- Ты что, дурак что - ли! теперь же синяк будет, как же я с германцами беседовать стану? - и добавил примирительно: - У меня у самого братья кто где...

Ярко светился вход в Дом культуры железнодорожников. Две представительницы колхозного крестьянства - молодые бабы с мешками наперевес, в кацавейках и шалях, зашли в вестибюль.
Прямо против входа огромное зеркало. Вдоль стен вестибюля прохаживались посетители очага культуры.
- Маньк, а я ету бабу знаю! - сказала вошедшая, кивая на зеркало.
- Но-к? - коротко и недоверчиво удивилась Манька. И обе поправили узлы на плечах.
- Таньк, да ет же ты!
- Но-к? - так же удивилась Танька.
Из раздевалки быстренько вышел бдительный швейцар в парадной форме.
- Вы зачем сюда? - строго глянул он на баб.
- А че? Че мы?
- Че, че. Тут, можно сказать, иностранная делегация сейчас сюда выйдут... - теснил их к дверям.
- Но-о! - на этот раз длинно сказали бабы, и, неудобно толкаясь узлами, стали поворачиваться в широких стеклянных дверях.
- Батюшки, свят! - сказала Манька на улице, поправляя узлы на плече. Тут же, расталкивая баб, в дверь шмыгнул запыхавшийся гражданин:
- Гражданочки, дорогу прессе, - и на ходу снимая пальто, представился швейцару: - Журнал "Безбожник", внештатный корреспондент Сусин. Иностранцы здесь? - спросил он, подтверждая свое реноме соответствующей бумагой с печатью.
Швейцар глянул на бумагу, взял пальто у Сусина.
- Так они, скоро уж выйти должны.
- С большим трудом их разыскал!
Сусин еще раз показал свою бумагу гражданину в кожаном пиджаке. (Хоть тот и не спрашивал). Гражданин внимательно прочитал бумагу и сказал:
- А я-то что? Проходи куда хочешь! - и сделал ну совершенно безразличное лицо, и спустя миг - глубокомысленное, читая плакат на красном кумаче "Закрепляя завоевания Октября, улучшай работу клуба!"
Сусин осторожно открыл дверь в зал, но там уже никого не было. Вернее были люди на сцене - в рабочих халатах они устанавливали длинный стол президиума, стулья около него...
- Где иностранцы?
- Там, - ответили рабочие и показали на противоположную дверь.

Спортсмены официальную часть, видимо, уже закончили. Сейчас они обсуждали правила новой игры в... бильярдной - комнате с низким потолком и двумя зеленопольными столами. Германские спортсмены расставили бильярдные шары по классической схеме хоккея: - по одному шару со сторон малых бортов - вратари; по два рядом - защитники; и по три - нападающие. Объяснили, что там и как. Столпились вокруг столов наши и германские хоккеисты и дядя Саша среди них.
А инструктор по спорту Зеликсон рассказывал воодушевленно у другого стола менеджерам германским, Пал Семенычу и некоторым германским хоккеистам, не принимающим участия в обсуждении правил:
- К Всемирной спартакиаде в будущем году, будет построен самый большой в мире стадион. 94 тысячи номеров мест будет! Этот Всесоюзный стадион включен в число ударных строек 1932 года.
Переводчик переводил, а внешкорр. "Безбожника" сделал себе пометку в блокноте и пошел к другому столу.
У этого стола обсуждения закончены. Комсорг Медведев взял кий, попросил расступиться маленько и предупредил:
- Своим центральным нападающим, от защитника противника в правый угол!
Стукнул грамотно, но "своячек" в лузу не пошел.
- Мазила! - сказал недовольный Селезнев и взял у Медведева кий.
- А что, товарищи, давайте сыграем? Двое на двое! А? - Хорохорился Венька: - Судить будет... Стойте! - вдруг его осенило: - А судьи кто?
Германцам перевели этот классический вопрос.
- С нашей стороны есть судья. - После небольшого раздумья сообщил главный германец и показал на одного из своих помошников. Тот чуть склонил голову, представляясь.
- Еще надо двоих с вашей стороны, - главный из германцев смотрел на Павла Семеновича.
Пал Семеныч глянул резко на Зеликсона.
- Во Всесоюзном совете есть судьи! Уже назначены на игру, изучили правила! - Зеликсон так же склонил голову.
- Ну вот и хорошо, - резюмировал Пал Семеныч. - Товарищи, сейчас в зале собираются люди - рабочие московских заводов...
Сейчас мы пойдем в буфет, подкрепимся немного, а потом - на встречу с рабочими!
- Зачем есть встреча? - спросил понимающий по-русски. - Мы на стадионе с рабочий встречаться. - И перевел своим текст Пал Семеныча, и свой ответ.
- Извините, но сейчас мы не можем, через час встреча с нашим консулом, - и главный из гостей показал на свои часы.
- Как же так, товарищи, ведь люди же специально пришли...

Внеш. кор. Сусин сообразил, что интервью может и не получиться; пристроился он рядом с переводчиком, воскликнул громко:
- Товарищи! - и посмотрел на переводчика.
Сергей посмотрел устало на Сусина и машинально перевел: - "Камраден!"
(Машинально - потому что его со всех сторон задергали: Сергей да Сергей).
- Этот откуда взялся? - сам у себя спросил Пал Семеныч и посмотрел на Зеликсона. - А?.. Разыщите пока директора этого дома, передайте, что встреча отменяется.
- ... Товарищи, по заданию редакции журнала "Безбожник", орган союза воинствующих безбожников, мне надо написать статью о крепостях церковного мракобесия в Германии.
Серега начал переводить, но Пал Семеныч перебил:
- Какую еще статью, какая крепость? Извините, товарищ. Кто вас сюда пустил?
Сусин достал свою бумажку с печатью, объясняя для наших:
- Дело в том, что в Германии существует две религии: католическая и православная. Хотелось бы узнать из первых уст, так сказать...
Инструктор по спорту Зеликсон смело открыл дверь с надписью "Буфет".
- Закрыто, товарищ! - предупредила нарядная буфетчица, продолжая украшать столы всякими буфетными яствами.
- Спецприем отменяется! - сообщил Зеликсон, внимательно разглядывая бутерброды и закуски. Спросил: - Директора здесь нет?
- Где? - хмыкнула буфетчица. - В тарелках?
Потом стала серьезной:
- Как это прием отменяется? А куда же я все это дену? Оплачено ведь!
Зеликсон выпрямился от тарелок, спросил строго:
- Где директор?
Сусин из "Безбожника" рассказывал гостям о пагубном влиянии религии на урожай.
- Известно, что на косовицу и на молотьбу пагубно влияют пьяные религиозные праздники. В прошлом году, например, в некоторых колхозах на Ильин день гуляли по три дня, хоть рожь еще не была сжата и осыпалась. В результате эти колхозы на радость классовым врагам понесли убытки - потеряли много зерна.
Вот мы и боремся...
Сергей перевел очень коротко. Зеликсон в это время вернулся.

Главный немец посмотрел на свои часы.
Пал Семеныч это заметил:
- Ну что ж, раз у вас встреча в посольстве, не будем вас задерживать! Пойдемте, - и первый направился к выходу.
- А как же интервью? - засуетился "Безбожник". - Какая все же религия у вас главней?
- У вас есть свой проблем много, надо с них писать. А мы сами... гмг... решать свои... Может это не религия виноват, что рожь... земля, а водка виноват? Раньше, что, не пил в этот день народ?
- Раньше?! Раньше же колхозов-то не было... - задумался "Безбожник", стоя в очереди за пальто.
Предупредительный швейцар помогал гостям надеть свои дорогие шубы. Отказывался от чаевых наотрез, поглядывая при этом на посетителя в кожаном пиджаке. Впрочем, посетитель никакого внимания на это не обращал. Вроде бы.

Швейцар один, гостей много. Беседовали, пока очередь ждали. У стен вестибюля посетители все еще прохаживались.
Вениамин взял в собеседники здоровенного Вилли. Разговаривали без переводчика. Глаз у Веньки уже синевел.
- Вот я - шофер. Понимаешь? Ж-ж-ж. Автомобиль. Машина. - Втолковывал Веня. - И сюда запросто могу зайти в любое время.
- О-о! Ж-ж-ж? Я! Я! - Вилли достал фотокарточку из кармана, - Форд. Это моя машина. Это я за рулем, а рядом моя невеста, - говорил по-немецки, но все было очень даже понятно.
- Жена? Невеста?.. Очень гут! У меня тоже есть девушка. Маша! Понимаешь? Майн фрау зовут Маша! А твою как? Вот ее, мою - Маша, а твою?
- Эльза.
- Гут Эльза!
- Маша, гут?
- Еще бы! Она комсомолка. Гут, конечно!.. Мы рядом живем, соседи. Тоже, кстати, спортсменка. В хоккей играет, - показал для наглядности как клюшками машут. - Шариком. Хоккей. Или мячом.
Удивился Вилли.
- Хоккей? О-о!
- Я, я! Ого - го играют! - постоянно прикрывая левый глаз.
Разговор вроде иссяк, но Вениамин нашел новое направление в беседе:
- Маша майн гут. Эльза твоя, тоже гут. А вот машина Форд - нет гут! - и ткнул в фото.
- Форд? Зер гут!
- Чего же в ней гутовского - то? Может для капиталистов она и зер гут, а для нас, для рабочих... для пролетариата Форд - найн гут! Не понимаешь? Вот это, впереди, что это? Вас?.. А, сечас, ... пойдем к Сереге... Сергей, помоги объяснить товарищу.
Спроси его: для чего нужна вот эта никелированная манишка на груди честной машины?
- Это для безопасности. При столкновении или наезде. Бампер называется. - перевел Сергей ответ.
- Ну-ну. Никелированный таран! А зачем же машине куда-то наезжать? Машина должна перевозить чего-нибудь, а не столбы сшибать! Эта манишка, товарищи, - привлекая внимание всех, - дает лишь иллюзию равенства капиталистам: на дорогих и дешевых автомобилях одинаковые штуковины... Ничего себе равенство! Слово в слово переведи Сергей!
Тот перевел и их ответ перевел:
- Они спрашивают, а что, если случайно наедет, двигатель выбрасывать?
- Сейчас отвечу. - и продолжал в стиле митинга. - Лучше всю сталь, которую снимем с тарана, пустить на усиление рессор. Основные рессоры слабы... для наших дорог. А теперь отвечаю на вопрос. Если и врежется какой несознательный, то... надо вызвать его на ячейку и проработать! И чтоб в другой раз неповадно было! Вот так, товарищи! По - социалистически!
У стен захлопали...

...Вообще-то настроение у наших ребят было приподнятое. Наверное потому, что уж не такая новая их игра и страшная. Чего уж там...
На улице, около входа в ДК прощались. Делегация германских спортсменов уезжала на знакомом нам автобусе с замороженными стеклами. Один из тренеров немецкой команды, - или кто он там? тот, который по-русски немного понимает и говорит, - спросил у Павла Семеновича:
- Удивительно! Вы хотите за день научитесь новый игра?.. Русский есть оптимист или... как это?..
- Русский не есть авантюрист. - Вмешался дядя Саша. - Сергей, - позвал он переводчика, - помоги-ка объяснить, что.... любая коллективная игра требует - главное - ПОНЯТИЯ.

Хороший баскетболист обязательно будет хорошим футболистом, только надо ему показать: как играют в футбол. Эта же команда - показал он на ребят - чемпионы Москвы и по футболу и по хоккею.

Катаются на коньках хорошо, клюшками отменно владеют, а лед? он и в Африке - лед! Скользкий...
Поулыбались еще на прощанье и автобус тронулся, увозя в гостиницу спортсменов из далекой Германии.
Павел Семенович задумчиво посмотрел им вслед и тихо сказал:
- А все же это и есть авантюра. А, Александр Александрович?
- Еще какая... - в том же ключе ответил дядя Саша, заводской наставник спортсменов. - Как и все в этой стране, - добавил он почти шепотом.
Павел Семенович грозно глянул на него:
- Что вы сказали?
А дядя Саша к ребятам обратился:
- Ну что, орлы? Шапками забросаем?
- Запросто!
Пал Семеныч переключился от неприятной темы:
- А вы, молодой человек с синяком, не лишка хватили насчет рессор и бамперов?
- Не - а! Я статью в Огоньке читал, Шкловский как раз про это написал, значит одобрено...
- Хорошо, на сегодня хватит! Завтра в 7.30 вся команда должна быть на заводе, в красном уголке. Все хоккеисты на эту неделю освобождение от работы. Директору даны указания...

А сейчас все в буфет! Съесть все за немцев и за себя...
На собрании присутствовали человек пятнадцать хоккеистов и примерно столько же ответственных товарищей с блокнотиками сидели в президиуме. Впрочем, собрание проходило в красном уголке - "штабе команды", народу собралось полно для такого помещения, и, поэтому президиум и команда сидели, так сказать, лицом к лицу, колени в колени...

Политическая карта мира в пол - стены, плакаты с наглядной агитацией, призывающие к мировой революции пролетариат и к рекордам рабочих - станочников...
- Слово имеет ответственный работник Всесоюзного комитета по физической культуре и спорту товарищ Федоров, - Павел Семенович представил выступающего чуть привстав и как-то суетливо, но говорил в то же время небрежно. Чувствовалось: он, Павел Семенович тут за главного.
Ответственный товарищ больше походил на политработника, нежели на спортсмена. В годах и с интеллигентной бородкой:
- Товарищи! Вам выпала огромная честь одними из первых встретиться в спортивном состязании с иностранной командой. У нас еще не накоплен опыт проведения международных встреч, хотя наши спортсмены и мерились силами с европейцами. Даже недавно совсем, по телеграфу советские шахматисты играли со сборной лучших шахматистов Европы. И наши шахматисты...
- Не надо о шахматистах. Ближе к делу, - перебил оратора Павел Семенович.
- Да, да - ответственный товарищ смутился, - За неделю мы должны провести три товарищеские встречи, но... произошло недоразумение: нам привезли совершенно другую игру...
- Все об этом знают, - встрял недовольный Павел Семенович.
- Да. Привезли совершенно другую игру. - повторил еще раз твердо, для Павла Семеныча: мол, не перебивайте. Продолжал для всех: - И я думаю, что это не случайно...
Представляете, в какое положение они хотели нас поставить? Германцы приехали по нашему приглашению, а мы - руки кверху! Престиж Советского спорта... даже всей страны.
Опять перебил Пал Семеныч докладчика, на сей раз миролюбиво, с извинениями, даже встал:
- Извините, товарищ Федоров, но у нас действительно очень мало времени... То, что вы говорите возможно правильно! Так или иначе митинговать не будем - играть надо! - и обращаясь отдельно к товарищу Федорову: - Вы хотели сказать о цели этих встреч и о наших задачах...
- Итак, я закончу мысль. Только суть, коротенько, - товарищ Федоров понял намек Пал Семеныча о краткости. - Цель приглашения германских хоккеистов заключается, главное, не в том, чтобы блеснуть перед иностранцами нашими спортивными достижениями, но и не без этого тоже! И в основном результат этих матчей заключается, конечно, не в спортивном результате, не в счете, не в победе или поражении... Вдумайтесь: встреча товарищеская!
Значит и главный результат - в товарищеской классовой связи, которая возникает на фоне хоккейной игры в виде знакомства их с нашей жизнью, в виде насыщенных политическими содержанием встреч и бесед...
- Но у них, видимо, цели другие: скомпрометировать нас, извините, товарищ Федоров! Продолжайте. - Пал Семеныч не выдержал, перебил опять. Но в этом случае получилось хорошо - в струю попал.
- А у меня, пожалуй, все. - Товарищ Федоров сел.
- Все? Очень хорошо! Спасибо, - зааплодировал Пал Семеныч.
Жидкими хлопками его поддержали присутствующие. Пал Семеныч резко прервал овации.
- Рано радуетесь! - (хотя радости большой никто не испытывал и не выражал). - Товарищи, я хочу извиниться, но все выступить не смогут, - это он имел солидных людей в президиуме. - Здесь и от центрального профсоюза... и от комсомола... - и обращаясь к хоккеистам: - Видите, сколько ответственных лиц пришли посмотреть на лучшую команду города Москвы и дать вам свое напутствие. Не уговаривать: играть или не играть - тут все ясно, а подбодрить вас и воодушевить, так сказать. А на счет поражения, вы это зря, товарищ Федоров. Никаких поражений быть не может... Это через много лет, товарищ Федоров, можно будет сказать... как вы там?... "в классовой связи основной результат" - победа!

Пораженческие настроения нам не к лицу... Лучшим в мире должен быть советский спорт. Лучшим - значит сильнейшим.
Товарищ Федоров недоуменно развел руками, пробурчал недовольно:
- Ну, не знаю! Главная установка на сегодняшний момент - массовость на базе комплекса ГТО.
Его перебил рядом сидящий товарищ:
- Неправильно! Установкой к действию сейчас выдвинут новый лозунг: "Догнать и перегнать буржуазные рекорды в кратчайший срок!", - и тихонько добавил: - Потому что по остальным видам спорта мы далеки от достижений буржуазных спортсменов, - и спохватившись, добавил, обращаясь к Павлу Семеновичу: - Так сказал товарищ Антипов.
А Павел Семенович листал свой блокнот:
- Так, так... Догнать и перегнать... Совершенно правильный лозунг... Ага, вот, нашел. "У нас пока еще нет мировых рекордов. Ни одного..." - читал он. - Нет, это не то. Вот: вас называют "ударной бригадой мирового пролетариата". Физкультурников, имеется в виду. "И если эта бригада подкачает по линии физкультуры, то дело будет плохо!" Знаете, кто так сказал?

В это время где-то рядом загудел заводской гудок и Пал Семеныч забыл совсем предупредить, что те слова сказал сам т. Сталин, а повторяли неоднократно эту цитату т. Шверник (пред. ВЦСПС) и т. Антипов (пред. ВС ФК). Но это так, к слову...
Пал Семеныч даже испугался поначалу гудка.
- Что это?
- Начало первой смены на заводе.
- Фу, ты! Вот что значит давно на заводе не был. - И заслушался. - А издалека - не то! Совсем не так гудит... Так, так, так! Времени совсем в обрез!
- Извините, Павел Семенович, у меня небольшое сообщение, - и к залу: - Есть решение о выделении нам новой формы, спортивной, так сказать, одежды. Завтра форму привезем сюда. Вам останется только подогнать ее под свой рост и размер, да номера надписать.
Товарищ Зеликсон, оприходуйте, как положено...
- Насовсем форму? - спросили из зала.
- Если догоните и перегоните, - пошутил Павел Семенович.

А германские спортсмены в это время делали утреннюю физзарядку. Легкой трусцой - по морозцу! Хоть они и тепло одеты, все равно среди редких прохожих это вызывало недоумение...
Пробегали мимо стадиона, где вчера им русский хоккей показывали. Мальчишки как и спать не уходили! Играли себе в удовольствие! Германцы остановились.
- Какой счет? - крикнул один по-немецки.
Ребята прекратили игру, любопытствуя на чудно одетых дяденек.
- Вы что, со вчерашнего дня играете? - спросил тот же немец.
- Чего, чего? - небрежно переспросил главный пацан.
- Да это ж немцы, Толян! - шепнул ему другой пацан. - Шпрехен зи дойч?
- Да, да, конечно! - ответили немцы. - Какой счет спрашиваем?
Главный пацан глянул на своего товарища, тот гермацам сообщил:
- А мы почти не шпрехаем!
На теплых куртках гостей нарисован хоккеист, и главный пацан показывая на картинку спросил:
- Хоккеисты, что ли? Жалко времени нету, а то б сыграли! Кстати, сколько там время-то? - Вопрос для понятливости снабдил красноречивым жестом.
Показали ему часы.
- Хорошие часы! - похвалил пацан, потом спохватился: - Ребя, в школу пора! Так что, товарищи германцы, данке шен! по-нашему, значит, до свидания.
- Ауфидерзейн! - поправил его второй пацан.
- Во, во, ауфидерзейн!
И пацаны тесной гурьбой побежали в школу. Второй пацан рассказал германцам на прощанье стишок:
- Ин ди шуле геен вир, унд бекомен фюнф унд фир.
Что означало: в школу идем мы, получать четверки и пятерки!
Германцы продолжали физзарядку. Бежали гуськом по всем правилам спортивного бега - вдох через нос, выдох через рот.

А заседание в штабе продолжалось.
- По вопросу обеспечения команды инвентарем и спец. оборудованием могу доложить следующее. С согласованием в вышестоящих инстанциях,... - начал Зеликсон.
- Стоп! - перебил Павел Семенович. - Без преамбулы доложите нам конкретно: будет делаться то-то и се-то, так-то и сяк-то.
- Там-то и сям-то! - добавил Вениамин, глядя ясными глазами с синяком на Павла Семеновича.
- Вот именно: и сям-то! Какая, например, фабрика выпускает эти палки - клюшки? - это он в президиум обратился.
- Да есть, наверное, такая фабрика... Только мы фабричными не играем. Самодельные прочнее. - дядя Саша ответил.
- Каждый себе делает, что - ли?
- Ну почему же, тут тоже талант нужен... В столярке работает наш специалист. Мастер! - Это Зеликсон пояснил. С улыбкой добавил: - Дуг на все клюшки не хватит.
- Каких еще дуг?
- Буковых. Для упряжки тяжеловозов.
- Лошадей? А причем тут дуги?
- Сами крючки делаются из дуг. Загиб дуги пилим вдоль, а палку из фанеры можно приклеить, - дообъяснил Зеликсон, жестами показывая и как пилить и как приклеивать нужно.
- Из дуг? Ну и ну! Германцы узнают, осмеют на весь мир.
- А они не узнают. Мы же не скажем...
- Итак, тогда ситуация упрощается, все можно сделать на одном заводе - ворота, клюшки... Ни в какие инстанции обращаться не надо. Размеры все есть...
- Если только в Госкомхоз - предположил Зеликсон.
- Зачем еще?
- За дугами, на конный двор.
- Вы хоть вслух про эти дуги... ухо режет, физкультурники. Ну что, за работу?
- А хоккейбали? - спросил Венька.
- Не понял? - возмутился Павел Семенович.
- Диски -то резиновые, чем играют в хоккей, они так называются.
- Хм, хм, ... А вот товарищи из наркомата спортивного пусть и займутся этим вопросом. В Москве должна быть галошная фабрика, там и отольют. И побольше... и стадион, естественно, ваша забота - это он в президиум. - так, так, так... Ну, на этом заседание закончим... Я сейчас еду к гостям, культурная программа сегодня богатая... Меня, в случае крайней необходимости можно найти по этому графику... - и вырвал из блокнота листочек.
Показывали гостям Дом культуры для детей. Первый в мире... В просторной комнате мягкие диваны, на стенах висят картины в богатых рамках. Живопись привлекла внимание иностранцев... На диванах сидят дети с книжками в руках. Делают вид, что внимательно читают. (Как в плохой рекламной фотографии: все лицом к объективу). Во второй комнате тоже дети. Тоже читают. За столом сидят чинно. Стол круглый, с выемками по периметру.
Германских товарищей очень заинтересовал стол.
Сергей перевёл возгласы удивления:
- Они говорят, что этот стол для игры в карты и кости.

Воодушевился заведующий Домом:
- Правильно! В этом доме еще несколько лет назад располагался игорный клуб...
- Очаг преступлений и растрат! - добавил Пал Семеныч.
- Да, да, очаг! И вот теперь, по наказам избирателей Моссовета этот очаг ликвидирован. Теперь тут дети, сами видите.
Германские хоккеисты признали ребят, утром на стадионе с ними встречались.
Главный пацан сидел и якобы читал. Послюнил палец, перевернул страницу, искоса поглядывая на гостей.
- Унд бекомен фюнф унд фир? - подморгнул ему Вилли, вратарь.
Пацан заерзал на стуле - официальность!
- Вы же в школу торопились, ребята, - не унимался Вилли.
- Что, что, что тут? Что, что? - встрял Пал Семеныч, стараясь выяснить причину любопытства гостей.
- Мы сегодня с этими ребятами встречались. Совсем недавно, - пояснил Вилли. - Они в школу торопились.
- Значит уроки уже кончились! Правильно? - спросил Пал Семеныч у пацанов.
- Ага, закончились, - не поднимая глаз соврал главный пацан.
Чувствуя нежелательность дальнейшей беседы, Пал Семеныч подтолкнул директора Дома Культуры.
- Товарищи, сейчас мы пойдем в нашу спортивную комнату, где вы посмотрите "Живую Газету". Силами ребят приготовленную специально для дорогих гостей! - и к ребятам обращаясь: - Толя, быстренько переодеваться.

В столярке кипела работа. Пилили дуги, строгали... Николай там же, помогал делать - для себя - вратарскую клюшку. Ее выпиливал из цельного куска фанеры один из помошников Мастера.
Николай только головой покачал - ну до чего широка!
А потом, пошел Николай в инструментальный цех, туда, где делали ворота.
- Ну, как? - спросил он, держась за перекладину ворот.
- Как с покосом управился! Одни готовы, сеточку осталось натянуть.
- И где же они?
- А ты что держишь?
Николай удивленно оглядел ворота, затем посмотрел на рабочего:
- Ты мне про покосы кончай! - Николай не верил, не хотел верить в такие маленькие ворота.
Рабочему тоже не понравилась серьезность Николая.
- Да ты чего? Сам же размеры принес. На, проверь!
Николай посмотрел на бумажку, прикинул по высоте и ширине.
- Все правильно... Но не могут же они такие маленькие быть? Я сразу - то, по цифрам, и не сообразил... Там же клюшка вот такой ширины! Ты повремени пока с работой, отдохни. Я скоро... через часок буду.
В спортивной комнате - маленьком спортзале, полагающимися атрибутами, проходили показательные выступления юных спортсменов.
Гостям показали "живую газету". Трое ребят поочередно читали стихи Маяковского, остальные ребята показывали эти стихи.

Со старым не кончен спор, чтоб скулу
Горят глаза - репьи, сворачивать вбок,
Мускул шлифуй, спорт! а для того,
Тело в борьбе крепи! чтоб, не боясь
Знай и французский ни штыков, ни пуль,
и английский спорт, одному
обезоружить целый патруль.

...На галошной фабрике делали галоши в большом количестве. Лежала готовая продукция штабелями и в кучах.
Инженер со знаком "ГТО-1ст" переналадил пресс, и пресс, напрягаясь и скрипя, начал выдавать новую продукцию - хоккейбали.
Молодой, из Наркомата спортивного принимал готовые, еще теплые резиновые диски.
Контроль заключался во взвешивании изделия на рычажных весах...

Гости подходили к другому особняку. С колоннами и маленькими атлантами под балконом.
- А в этот дом что? - спросил гость на ломаном русском, и перевел своим вопрос: не был ли тут публичный дом раньше?
В неловкое положение поставили нашу делегацию этим вопросом. Пал Семеныч прикинулся, что не понял вопроса. Ответил директор детского Дома культуры (теперь он тоже сопровождал):
- Князь или граф какой-нибудь жил, - и дальше в стиле митинга:
- Это в первые годы революции, описывая открытие какого-нибудь детского очага, с понятным энтузиазмом писали: "Раньше эти роскошные апартаменты принадлежали князю Мелик - Беликову, теперь же в княжеских комнатах стоят стройные ряды кроваток, в которых спят будущие коммунары". Так вот теперь мы настолько привыкли к тому, что бывшие княжеские и графские особняки заняты под наши нужды, считаем это настолько естественным, что не испытываем никакого интереса к истории занятого нами помещения.
- Вот именно! - сказал Пал Семеныч. Речь директора ему понравилась. В это время Пал Семеныча дернули за рукав. Николай Кудин, вратарь и Венька с ним.
- Что?
Германские товарищи заметили нового человека в демисезонном пальто и знакомого с синяком. Венька очень быстро переключился с "митинга":
- Вот, знакомьтесь, товарищи. Наш вратарь Николай Кудин, лучший в Москве. А вот их вратарь: Вилли зовут, - это он Николаю представил.
Николай одернул на себе пальтецо, сказал негромко:
- Здрасьте! - достал листочек с размерами ворот, обращаясь ко всем гостям - Вот, ворота... Маленькие, по-моему. Очень... Я думаю ошибка.
Сергей пересказал сомнения Николая на немецком языке.
Германские товарищи посмотрели на чертежик. Поговорили меж собой, посмеялись. Вилли снежком нарисовал на стене ворота, приблизительно в натуральную величину. Предложил Николаю: - Битте, мол, становись сюда.

Николай гнул свое:
- Там же клюшка вот такая! - показал руками пол - метра, но в ворота встал.
Снег никак не хотел лепиться в нормальные снежки. Вилли снял перчатку:
- Держи! - импортные перчатки полетели в ворота.
Реакция у Николая отменная. Все перчатки переловил, отбил, затоптал в снег некоторые... Стали собирать перчатки. Каждый свои. Смеялись, толкались.
Пал Семеныч для себя сказал: - Как дети... Хоть и немецкие.
Вилли протянул руки Николаю:
- Русские любят все большое. Если вам эти ворота маловаты, можете побольше для себя сделать мы не будем против.
Пока речь, да перевод речи, длилось рукопожатие вратарей.
Улыбались друг другу и жали со все силы руки. Поближе посмотреть, даже пальцы побелели.
- Завтра посмотрим, какие они маленькие! - напрягаясь проговорил Вилли. А Николай ничего не сказал, только на миг напрягся, улыбнулся, и... рукопожатие на этом закончилось.
Вилли пошевелил своими занывшими пальцами, подул на ладонь украдкой. А Николай протянул ладонь другому немцу:
- Тогда, до завтра! - сказал, как ни в чем не бывало.
Здание, у которого происходила эта сцена, имело вывеску: "КЛИНИКА СОЦИАЛЬНОГО ЗДОРОВЬЯ".
Директор клиники, доктор Майзель наблюдал из окна своего кабинета игры гостей.
- Идут, - сказал директор. - По местам, - это он "пациентам".
Молодые здоровенные мужчины - молотобойцы, и симпатичные девушки - заверточницы карамели. Это пациенты.
... И пока Николай в одиночестве дул на свою ладонь, глядя на "Клинику...", доктор Майзель объяснял гостям назначение лечебницы для здоровых.
- Сегодня мы обследуем здоровье молотобойцев и заверточниц карамели, на предмет их типового здоровья. Зачем? У председателей каждой группы трудящихся, в процессе трудовой деятельности развиваются определенные группы мышц... Вот, например, заверточницы - кисти. - И показал, как работают заверточницы. - А молотобойцы... Хотите убедиться?

Германцы убедиться хотели, но прежде они попытались получить ответ на такой каверзный вопрос:
- Ваше общество уже больно, раз это клиника социального здоровья?
Сергей перевел этот вопрос с большим трудом. Смысл, однако, верный.
Доктор Майзель говорил взволнованно:
- Вы не так поняли. У нас, в советской стране, здоровье рабочих, здоровье крестьян - основная забота государства...
Слово в слово повторил лозунг, висящий в этой же комнате: "У нас..." и т.д., дальше продолжал:
- Главное не лечить больного, а предотвратить болезнь... В клинике имеется даже рентгеновский аппарат и другое медицинское оборудование.
А спортсменам скучно, конечно, слушать доктора. Стали они примериваться к молоту от силомера. Тут и наш физкультурного сложения больной взялся показать.
Силомер - деревянный молот и шкала с шариком, наверху звоночек.
Молотобоец грохнул молотом - шкалы не хватило!
Завелись немцы, по очереди - очень хорошо, но похуже первого силача.
Пал Семеныч разделся, поплевал на ладони, втянул животик и... грохнул! Да не раз, а продолжая вращать молот, второй раз ударил. И оба раза колокольчик на конце шкалы - дзинь, дзинь...
Постоял, одним словом, за советский спорт.
А Майзель пытался объяснить:
- И мы даем рекомендации: кому, каким видом спорта заниматься...
Тренер гостей сказал:
- Очень хорошо! Только этим ребятам, - показал на молотобойца, - спорта на работе хватает... Мне кажется, им лучше крытые катки построить. Пусть покатаются после работы. И мы бы завтра не на холоде играли...
- Но это еще не все, - не унимался Майзель. - Помимо профилактики заболеваний, мы всячески пропагандируем физическую культуру в массы. Пройдемте в соседнюю комнату, это приемная...

А пациенты начали замерзать. То - ли топили слабовато, то - ли в окна дуло, только симпатичные заверточницы карамели в маечках ежились. Им доктор сказал:
- Одну минуточку, товарищи.
А пригласил доктор гостей в приемную, чтобы показать... буфет. Правда буфет сегодня не работал (а может он и вообще не работал), но витрина была уставлена всяческими товарами в упаковках, пропагандирующих спорт. Майзель пояснял:
- Вот пастила "ОСВОД", вафли "АВТОДОР", печенье "ГТО", печенье "ДЕКА"... это значит... ммм... детская комиссия ВЦИК...
В соседней комнате что-то грохнуло сильно, вроде упало что-то. Доктор извинился, побежал выяснять. А гости поинтересовались, что означает надпись на зубном порошке - "ЗЭН".
Пал Семеныч придумал:
- Здоровье... эээ... Народа!
Вбежал извиняюшийся Майзель:
- Сломали. Ну надо же, силомер сломали! Весь развалился... Ну что, товарищи, пойдем дальше?
- Как этот порошок переводится, - спросил потихоньку Пал Семеныч.
- Это зубной порошок "За Экономическую Независимость".
Представительная комиссия наркомата по спорту участвовала в заливке хоккейной площадки. Вообще-то заливал дворник, а комиссия присутствовала при этом. На льду нанесена уже специальная разметка...
Как некое сверхважное действо, дворник послюнявил палец и поднял его вверх - определил направление ветра (хотя ветра не было). Перекрестился дворник, попросил подвинуться комиссию, подал команду (кому-то невидимому): "Открывай!" Шланг в руках напрягся и потекла вода...
... Заливать надо горячей водой, чтобы она не так быстро замерзала. Вода должна сначала ровненько разлиться по всей площади поля в "сыром виде" успокоиться, а уж потом замерзнуть...
Пар стоял над стадионом. Новый лед, прежде чем замерзнуть, отдавал свое тепло трибунам стадиона, членам комиссии и дворнику в резиновом халате...
Второй урок новой игры германцы преподнесли на льду. Занесенные снегом трибуны и огромный каток - залито целое поле футбольное... (не на том стадионе, где играть будут, а на второстепенном).
Очертили небольшую площадку на размер хоккейной коробочки. Провели воображаемые линии - зоны, обозначили ворота. Еще, для наглядности, нарисовали на снегу маленькую площадку.
Учили правилам.
Показали также и силовую борьбу. Правда, в упрощенном виде: я, мол, тебя толкаю. И нежно изображали: как надо толкать и как - не надо.
Германцы учили, что поднимать высоко клюшки - нельзя. Вратаря толкать и всякие приемы против него проводить - тоже нельзя.
Подножки ставить? - нет, нельзя! все остальное по их правилам, разрешалось. - Аллес.
- Аллес?
- Аллес!
- Да-да! Если аллес, тогда и судья не нужен!
Наших ребят удивил еще тот факт, что тяжелая... Мда... шайба, летит по воздуху и ее можно подбросить довольно-таки высоко.
Попросили попробовать: можно сказать, что получалось, но не так высоко и совсем не изящно. Может потому, что одеты наши не в хоккейные доспехи, а в пальто. Да и в ботинках на скользком льду не до изящности.
- Здравствуйте, товарищи... С большим трудом вас разыскал.
Наши ребята посмотрели на него равнодушно. Знакомый, а вот кто?
Медведев вспомнил:
- А, это из "Безбожника". На Иисуса фамилия похожа.
- Не Иисус, а Сусин. Это мой литературный псевдоним. Иисус ноборот, а Н - Николай.
- Не мешайте нам, - коротко приказал дядя Саша.
Сусин послушался и стал подальше от дяди Саши.
Переводчик вместе с Зеликсоном стояли возле тренеров германской команды. Они стояли недалеко от наших, но чтоб не лазить по сугробам, Сусин решил пройтись по льду.
... Шайба летела прямо на внеш.корра, и чтобы она не улетела в сугроб, Сусин ее ногой поддел.
"Тук!"... Сусин ойкнул и сел. Быстренько к нему подкатили германские спортсмены, помогли подняться.
- Чем это вы играете? - спросил Сусин, морщась от боли.
Его посадили в снег.
- Такая работа! - оправдывался он перед нашими ребятами. - Понимаете, мне просто необходимо выяснить у германских товарищей вопросы о двух религиях, и, в связи с этим узнать, что думают германские спортсмены о высказываниях специалиста по фашистской педагогике Ганса Шемма...
- Я же сказал, не мешай!
А он, вообще-то и не мешал. Говорил, но его никто не слушал, так смотрели на площадку, переговаривались между собой.
Германцы тренировались, а Сусин говорил:
- Это же очень важный вопрос, товарищи... Ганс Шемм утверждает, что история человечества - это история борьбы РАС, а не классов. Его теория отрицает существование классовой борьбы и объявляет общими интересами германских капиталистов и пролетариев...
Тренировка на льду временно прекратилась, подъехали хоккеисты к своим тренерам.
Медведев прервал Сусина:
- Они говорят, что спорт - есть найн политика!
- Не может быть! - опешил Сусин. - А что это хоккей странный такой?

Без особого энтузиазма возвращались наши ребята после показательных выступлений германцев.
Молча расселись в той же комнате-штабе команды. Все смотрели на дядю Сашу, тот - на ребят. Помолчали... Наконец спросил дядя Саша:
- Ну что, ребята?
- Как же без тренировки-то?
Загалдели все сразу. Насчет того, что шапками забросаем, - не было.
Вениамин всех перекричал:
- Тихо, тихо, товарищи! Дайте мне сказать. По порядку надо... Считаем, что у нас комсомольское собрание.
- Да хоть какое! Играть-то все равно не умеем.
- Погоди, Буров, не перебивай, дадут слово - выступишь. Итак товарищи, что мы имеем на текущий момент? А имеем мы отсуствие тренировок. По этому вопросу предлагаю заслушать дядю Сашу.
- А он не комсомолец, - беззлобно кто-то выкрикнул из-"зала". Шумок прошел.
Встал дядя Саша, все притихли. Дядя Саша посмотрел на часы:
- До игры осталось 16 часов... Подведем наши грустные итоги. Во -первых, играть - надо. Во-вторых, мы еще не разу не играли в такой хоккей, и, что самое плохое, ни разу не тренировались.
Но... но, я еще раз повторяюсь, для классного спортсмена главное - понимание игры... Я редко хвалю, но вы - классные спортсмены. У вас есть понятие коллективной игры... иначе всех давно бы разогнал по шашечным секциям. Тихо, пожайлуста... Тренировку мы проведем завтра утром. Конечно, желательно хотя - бы две тренировки... Хорошо бы сегодня, прямо сейчас покататься. Смех и грех - клюшек нет. Петрович обещал к ночи закончить. Пока высохнут, шлифонуть... Нашими крючками попробовать? - сам себя спросил дядя Саша.

- Переучиваться дольше. Себе навредим... Но делать нечего...
- Дядь Саш, можно я скажу? - перебил Буров. - А если ночью?
- Что ночью?
- Ну, допустим, в четыре утра покатаемся, уже в полном снаряжении, потом поспим пару часов, а в десять снова на лед...
Секунду помолчали все, и началось:
- А что? можно!
- Идея!
- Пораньше ляжем сегодня...
Остудил пыл Николай:
- Хорошая мысль, но как я сюда ночью доберусь...
Да - а, не подумали как-то. Притихли на миг. Подбросил "холодку" и дядя Саша:
- Мысль-то правильная, но отдыхать надо по-настоящему. Не выдержим такой нагрузки...
- Да - к, во время игры почаще меняться будем. Благо, это можно. А переночуем здесь, чтоб через всю Москву не тащиться. Лишние нагрузки.
- Правильно, не буржуи! Потом выспимся...
Загалдели все одобрительно:
- Тихо, товарищи, тихо! - довольный Венька всех перекричал. - я тоже так считаю. Не буржуи. Дядь Саш, ставлю вопрос на голосование...
- Погоди голосовать! В четыре - это рано... А вот часиков в шесть - можно попробовать. В 5.30 подъем - и на каток.
Поднялся медленно здоровенный Селезнев и пробубнил:
- А я не могу здесь на ночь остаться, - и засмущался, как красна девица.
- Как это не можешь, если комсомольское собрание сейчас решит?
- Я утром приду. Во сколько надо...
Подал голос хоккеист, что рядом с Селезневым сидел:
- Он позавчера как женился. К жене молодой... Ой!
Это ему Селезнев договорить не дал. Треснул ладошкой подзатыльник. Тот руки поднял вверх, смеясь:
- Молчу, Витек, молчу! Нет у тебя никакой жены...
- Как это нету?! - опять замахнулся Виктор Селезнев, у которого с юмором, видимо, было не совсем..., а жена молодая была.
Невыспавшиеся и невеселые шли наши ребята на свою первую тренировку по хоккею с шайбой. С коньками через плечо и клюшками новой конструкции, шли по ночной Москве.
Холодно в 5.30 утра...
(Более неуместную песню, чем "Песня о встречном" и придумать трудно. "Нас утро встречает прохладой..." Брр-р. Впрочем, кто знает.)
Хоккеистам встретилась лишь конная подвода. Лошадь тащила сани, в них сидел мужичок весь в тулупе; сзади к саням за узду привязана другая лошадь, без упряжи...
- Во как! Гляди, ребят, упряжи на вторую кобылу не хватило - все дуги в столярке перепилили!
Как клад какой нашли! Всем до того стало весело - никакого удержу нет. Смеялись и за животы держались. Прям падали.
Из тулупа, на санях, последовала команда лошади: "Тпр-р-у. Господи помилуй". - и быстрый разворот. "Пошла старая! о-о-о!" - Возница и возжами задергал и кнутом замахал...
А развеселившиеся хоккеисты с криками и смехом, махая клюшками, побежали за удалявшимися санями. Во всю ширину улицы бежали.
И редкие уличные фонари ярче засияли...

...Виктор Селезнев пришел на тренировку отдельно от команды в сопровождении молодой жены. Даже не так - жена несла коньки и сумку с одеждой спортивной, а Витька нес жену. Перед стадионом взял ее на руки, чтобы размяться, наверное... Молодым всегда есть о чем поговорить, в любой мороз. Даже можно и в снег толкнуть сидящего и шнурующего свои коньки мужа. А тому что? Народу никого, и поцеловать жену можно, сгребя ее в охапку вместе с сумкой и валенком своим.
Подошли и остальные хоккеисты.

Тот, который вчера подзатыльник получил, подъехал к Витьке и извинился даже:
- Витек, я вчера подумал, что у тебя с юмором того, туго. А сейчас понял, что если б у меня была такая жена, и мне сказали, что у меня ее нет, я бы побил того.
Селезнев ничего не сказал, улыбнулся только своей жене, мерзнущей рядом с Зеликсоном за пределами коробочки.
Дядя Саша хлопнул два раза в ладоши:
- Всем внимание сюда!

Проходила первая тренировка.
Начали с разминки. Покатались немного по большому кругу...
Потом отрабатывали ведение шайбы. Отрабатывали пас... Дядя Саша давал указания. Он был, конечно же, не на коньках. Давал указания и отдельным игрокам и всем сразу...
Николай - на воротах. Впрочем, ворот "маленьких", для хоккея с шайбой не было. Обозначили просто ворота и все. Николай ловко орудовал широченной клюшкой... Правда броски были "невсамделишние". Страшно было игрокам: такой шайбой можно попасть в лицо или еще куда...
А потом, когда уже светало на улице, наши хоккеисты спали. Не все спали. Некоторые лежали с открытыми глазами, думали свои думы. Кто знает? может о доме, о работе. А наверное, - о хоккее.

О чем же еще можно думать, лежа на сдвинутых стульях... У кого и коньки вместо подушки. Николай Кудин читал книжку про астрономию.
Какой же внеш.корр. не хочет стать спец.корром?! Сусин из "Безбожника" тоже хотел... Но сегодня он меньше всего думал о карьере. Сегодня ночью его аналитический ум будущего спец.корра, нащупал чрезвычайно интересную закономерность в бытие русского человека...
А закономерность в бытие есть - характер.
А где характер, там должна быть закономерность!
Итак, наши хоккеисты отдыхали после первой тренировки, лежа на сдвинутых стульях...
Сусин скромненько постучал... Вошел.
- Здравствуйте, - шепотом поздоровался. - С большим трудом вас разыскал.
Хоккеисты зашевелились. Вообще-то не спали... Улыбнулся кто-то.
Назойливость и настырность - несколько отличаются по своей сути. На назойливого - злятся, а на настырного - чаще улыбаются.
- Выяснил, какая главная религия?
- Я по другому делу...

Дядя Саша и Зеликсон вошли в другую дверь.
- Ты как сюда попал? Не видишь, ребята отдыхают!
- Да пусть, дядь Саша. Все равно никто не спит, а с ним веселей.
- Извините, Александр Александрович, и все извините, но я имею очень важное сообщение. - Так начал Сусин и прошелся вглубь комнаты. - Касаемо предстоящей игры, - добавил для "внимания".
- Ну если важное, то валяй! - дядя Саша сел на свободный стул, улыбнулся. - Дадим ему слово?
- Я всю ночь не спал, горы литературы физкультурной просмотрел, а вы смеетесь, - обиделся Сусин. Стало еще оживленней.
- Тихо, товарищи, давайте послушаем, - заступился Зеликсон.
- Вы говорите, эту игру придумали канадцы, - начал Сусин, когда немного успокоились. - Так вот, я утверждаю, что эту игру придумали канадцы русского происхождения. Сейчас поясню... Да, во-первых, зачем это вам говорю? А затем, чтобы сказать: если этот хоккей у нас привьется, то мы в него будем побеждать. В эту игру русские просто обязаны выигрывать, потому что здесь заложены самые что ни на есть основы русского бытия... Итак, по - порядку. В чем отличие, главное отличие, этой игры от других командных игр или видов спорта? Я вам на этот вопрос отвечу так: в количестве играющих! - Сусин поднял палец вверх, продолжал:
- В нападении играют трое - тройка, двое защитников и вратарь - тоже тройка. Трое - это самое оптимальное количество людей для взаимопонимания! Что вы улыбаетесь? Вы вспомните, даже поговорка есть народная - бог любит троицу. Хоть бога и нет, а праздник такой есть - троицын день. Праздник троих. Да что праздник!?
Почему, например, русские любят на троих соображать? Я имею в виду -водку пьянствовать? Ответ прост: вдвоем скучно, четвертом - шумно. Трое - самый оптимальный вариант для диспута. Или вот - где коней по трое запрягают? В России! А заводское начальство, треугольник заводской - трое, опять же... Итак, что - же это значит, этот ваш хоккей тройками? Как у нас в других коллективных соревнованиях, в футбол, например? В футбол мы можем и проигрывать и выигрывать. Потому что десять человек для взаимопонимания - это много... Вот он думает, кому отдать пас?
Петька вчера забил гол, Васька на меня вчера плохо посмотрел, а Иванов мне вчера паса не дал... пока футболист так раздумывает, глядь, а мячик-то и отобрали... В эту игру не так!

Их всего трое, что ему думать? Если Петьке нельзя отдать пас - он, допустим, упал, то Василию отдай, а если и Вася упал, то нечего делать, сам забивай... Бог любит троицу, хоть и бога нет, и вы обязаны выигрывать - эта игра в русском характере.
Первым засмеялся (захихикал - лучше подходит) молчаливый Селезнев. Поддержали его в разных местах комнаты. А потом все очень дружно засмеялись. И безбожник Сусин тоже смеялся.

Даже дядя Саша отложил листочки, на которых до этого какие-то стрелочки рисовал, смеялся. Спросил:
- А как же лебедь, рак и щука? Тоже вроде русские ребята и трое?
- Ну правильно! Диалектика - единство противоположностей. То есть для неразберихи тоже требуется оптимальный вариант - трое!
Если этого хотеть... Лучший вариант несогласованности - трое! - Сусин задумался, он, наверное, всерьез относился к своей теории... - Вы еще других учить в эту игру будете! Во всем мире...
Тут и жена Селезнева вошла:
- Мальчики, подъем! Чай готов...
А Сусин еще добавил:
- Вспомните, великий Гоголь не случайно назвал: "Русь - тройка! Куда же мчишься..." Русь - тройка!!
В это время на стадионе, где еще вчера заливали коробочку, ползал по льду в длинном тулупе дворник. Он исправлял незначительные дефекты льда. Зачищал некоторые места наждачной шкуркой. Наклонялся, дышал на лед, согревая его своим дыханием и снова зачищал...
А Москва жила своей жизнью. Не так, как сейчас: суетно и торопливо... Но если посмотреть кадры кинохроники тех лет, увидим скорости перемещения до каких нам еще бегать и бегать...

У входа на стадион "Динамо" прохожих привлек яркий плакат - афиша:

"Международный матч по хоккею.
Сборная Москвы - Рабочий клуб "Фихте" (Германия)
Игра по правилам канадского хоккея!
Примечание: Играют по шесть человек в каждой команде.
Время игры: три периода по 20 минут.
Период - чистое игровое время. После свистка
судьи время на специальных часах останавливают.
Вход свободный!
Приглашаем сегодня в 12 часов к нам на стадион!"

Впрочем не прохожих привлекала афиша - болельщиков. Люди шли на стадион. Двое, имея хорошее настроение, поругали плакат:
- Какая сборная Москвы? Наши заводские играют!
- Так солидней выглядит.
- Тогда бы написали сборная СССР, еще солидней.
- Это черезчур солидно...

"За всестороннюю физическую подготовку, за марксистско - ленинское воспитание физкультурников!" - такой плакат висел на входных колоннах стадиона "Динамо".
Лед на всем поле был изрезан коньками, а на отгороженной маленькими бортиками хоккейной коробочке - темный и без единой царапинки.
Зрители собрались. Хоккеисты из раздевалки вышли, встали у своих скамеек для запасных.
Поприветствуем их дружно!

И заиграла музыка. Начались показательные выступления фигуристов.
Выехал фигурист. Разогнался и на скорости впрыгнул в коробочку. Стал коньками рисовать замысловатые фигуры: параграфы с петлями назад, восьмерки, крюки, выкрюки... За первым фигуристом выкатились на лед еще четверо и след в след повторили рисунок - фигуры на темном льду "проявились": образовался четкий белый узор по периметру площадки. Середина коробочки оставалась по-прежнему чистой. Выкатились пять девушек - фигуристок и написали коньками "ССССР".
Радости болельщиков не было предела.

Да и германские спортсмены были поражены техникой катания.
Хоккеисты присутствовали в полном снаряжении. Хоть сейчас на лед!
Вроде бы и выходить пора, но немцы чего-то не идут.
И ворота поставили.
И судья за пределами коробочки с шахматными часами показал: готов.
Наши спортсмены в красных футболках и темных брюках.
Готовы.

Германцы обратились к довольному Павлу Семеновичу:
- А борта?
- Что - борта? - в свою очередь спросил он у переводчика, меняясь в лице. (опять тщательно букву "ч" выговаривая)
- Борта должны быть высокими.
- Да, да, да... Ну, надо же, забыл!.. Забыли.
А зрители, между тем, разговаривали:
- Хоть бы наши написали на курточках "СССР", германцы вон чего-то написали...
- Не..., надо бы написать: "Москва".

Мужичок, который "весь в тулупе", утром напуганный хоккеистами, с нижней трибуны встрял:
- Да че писать, че писать... Москва! Сегодня еду я по Москве, а навстречу банда, человек сто, наверное, хорошо, что коняга справный, а то бы и не сидел я тут.
- Приснилось...
- Да че приснилось. Самая что ни на ест - банда. С колами. Налетчики.
- Это кто же там панику наводит? - спросил гражданин в военной форме. Хоть и выше он мужичка на три ряда сидел, а слышал.
- А я че? ничего. Сон рассказываю. Приснится же такое, товарищ военный! - и стал внимательно смотреть на площадку, где пока ничего не происходило.
Пал Семенычу все это, наверное, надоело.
И устал он здорово.
А тут еще борта! Сколько же хлопот привезли с собой германцы. Павел Семенович даже разозлился на этих "мальчишек".
- А что борта? Забыли, так. По домам теперь, что ли? Сыграете так, как есть... Поздно что либо переделывать, понимаете, поздно!
Германцы поняли и без перевода. Они, вообще-то, и не против. Коль такое дело, что же теперь? Сыграем и так, потешим народ...
Хотя и не по правилам...
И гости, к удивлению Пал Семеныча, передали судье ведро с шайбами. Полное.
Пал Семеныч сказал:
- Да у нас свои есть.
- Мы тоже побольше на всякий случай захватили.

Замечу, что для киносценария описание всех нюансов хоккейной встречи более чем неблагодарное занятие. Режиссер и оператор (если, конечно, кино состоится) выберут свои, лучшие точки съемки и динамичные кадры о том, как...

... Судья в поле произвел взбрасывание шайбы. Другой судья, за пределами коробочки, нажал правую кнопку шахматных часов.
Игра началась.

Скромненько выглядела наша пятерка поначалу. Стеснялись, что ли? Или побаивались... правила нарушить?
Следует еще отметить, что когда команды выкатились на лед (до свистка арбитра) германские хоккеисты собрались возле своего вратаря, пошептались, прокричали только им понятную клятву - заклинание. До зрителей долетело только "...айль!" и удар клюшек по льду.
Может эта германская тайна сказалась на начало игры?
Так или иначе, но в первом периоде игра у наших не клеилась.
И проиграли мы первый период со счетом 0:3.
Зрители наши - болельщики настоящие. Подбадривали, кричали, свистели. В ходе игры познавая премудрости и тонкости новой игры. Чуть судья остановит игру - зрители свистят:
- Чего играть не даешь?
- Не-е, вон ту линию нельзя пересекать раньше, чем мяч не вкатился.
- Мяч! Сам ты мяч! Это диск резиновый, на шайбу большую похожий.
- Что за игра?! И за воротами можно водить, не угловых тебе...

Молодой человек, очень приличного вида, в очках, держа портфель на коленках вроде бы очень равнодушно наблюдал за игрой.
Наконец, и этот зритель не выдержал. Сложив руки рупором, он крикнул очень громко:
- Мудыло-о! - имея в виду какую-то ошибку нашего игрока.
Рядом сидящие на него с осуждением посмотрели. Тот снова за портфельчик ухватился:
- Звынайтэ, товарищи. Я з Киеву...
Это, конечно, меняло дело и... оправдывало.
Пал Семеныч хоть и не свистел, но переживал сильно. Его зрительское место - у нашей скамейки запасных. После второй шайбы в наши ворота укорил инструктора по спорту:
- Хоть зрителей в курс введите: что, да как... А то свистим мы тут, - себя причисляя к болельщикам, развел руками в стороны.
- А чего свистим? как глухие ночью... В перерыве объяснить надо народу, довести до масс: когда надо свистеть и почему, - и глядя на поле: - Ну, что же он падает-то?
А упал Вениамин. Хлипок он для защитника оказался. Упал и бортики снес. (Бортики для хоккея с мячом не крепятся "намертво" ко льду). Судья остановил встречу. Дядя Саша показал Вениамину: на замену.
- Дядь Саш, он толкается прям - пожаловался разгоряченный Венька, и когда сел на скамью со слезой и надеждой в голосе спросил: - А меня еще заменишь? Я им потолкаюсь! - заверил он.
- Маловат ты, Веня, с ними толкаться. Ладно, ладно, отдохни пока.

Забили третий гол. Вратарь наш разозлился... Из-под своей хоккейной курточки достал что-то вроде подушки - необходимая защита от шайбы - выбросил эту штуковину за пределы коробочки.
Стесняла движения, наверное. Зрители раздевание вратаря встретили смехом, шутками и одобрением...
Судья "на часах" поднял красный флажок: время первого периода истекло.
Под трибунами стадиона, в коридорах служебных помещений суета. Служитель стадиона сопровождал двух девушек с самоваром и баранками.
Очень красивая жена хоккеиста Селезнева встретила девушек с самоваром:
- Кому это?
- Гостям приказали, - ответил служитель стадиона.
- А нашим где чай?
- Не знаю, велено гостям.
- Как вам не стыдно! Ну-ка давайте сначала сюда. - И жена Селезнева загородила дорогу, показывая на дверь, где отдыхали наши хоккеисты.
Тут как раз и Пал Семеныч взволнованный проходил:
- Правильно говорите, успеют гости. Сначала к нашим !
И шустрый Пал Семеныч влетел в нашу раздевалку вместе с чаем. Но девушки так и остались стоять у дверей, а Пал Семеныч перешел к ценным указаниям:
- Что вы делаете, товарищи! Они же вас, как щенков, вот так с ног сбивают... - и показал как, вильнув кругленьким животиком и задком.
- Извините, но мы как нибудь сами разберемся, - сказал как можно корректней дядя Саша.
А тут еще влетел в раздевалку фигурист (который крюки - выкрюки на льду рисовал). Без предисловий начал громко советовать:
- Как вы катаетесь? Они же выставляют свое бедро и вы сами натыкаетесь. Защитникам спиной надо уметь ездить.
- У вас все? - спросил недовольный дядя Саша.
- И еще...

Что хотел еще подсказать фигурист, неизвестно. Дядя Саша дал команду: "Вынести". Двое ребят взяли под белы рученьки сопротивляющегося фигуриста и вынесли его из раздевалки. Пал Семеныча это несколько покоробило. Он, видимо, представил, что и его могли так безапелляционно "вынести". Он повернулся к девушкам с самоваром и сказал:
- Правильно! Ходят тут всякие. Советчики! Пошли к гостям, здесь не до чая. - А хоккеистов понимающе предупредил: - Я распоряжусь, чтоб сюда никого не пускали.
... Дядя Саша оказался не добреньким дядей а ТРЕНЕРОМ. Тренером в эту жесткую сильных духом мужчин.
- Селезнев, ты сегодня подвел команду. Спишь на площадке...
Непохоже что Селезнев "спал" на площадке, потому что сейчас он сидел с закрытыми глазами... Вытер Витька пот с лица, удивленно глянул на дядю Сашу, мол, меня-то за что? А тренер хлестал его словами:
- Ночью надо было спать! Забудь про жену, про все забудь! - грубо приказал: - Встать! Не расслабляться... Медведев, ты что юлишь перед немцами! Иностранца боишься пальцем задеть, они тебя не жалеют... Слабаки! Вас как котят кидают... Всем сесть, две минуты сидеть и думать, как мы опозорились в первом периоде...
Как, Селезнев, в глаза жене глядеть будешь? Вас мальчишки шапками закидают после матча. Всех. Лучше не слушать тренера дядю Сашу. Лучше на ребят повнимательней вглядеться.

Тем временем Зеликсон вводил зрителей в "курс дела", вещал через микрофон: - ...В настоящее время спортивный клуб "Фихте" насчитывает более сорока тысяч человек. К нам приехали лучшие из лучших этого клуба, так что, сами понимаете... Еще о правилах.
Тут поступил вопрос, почему не тайм а период? Я так понимаю, товарищи. Период - это потому, что время на специальных часах периодически останавливают, считают только чистое игровое время...
Дядя Саша заканчивал разнос:
- А теперь хватит сидеть, всем подойти сюда! - и, разложив листочки со схемами, продолжал, - Хватит защищаться, попробуем другую тактику...
Когда выезжали на лед после перерыва, с крайней трибуны сбоку арки хоккеистов окликнул Сусин:
- Ребята, ребята, - кричал он шепотом игрокам.
Ребята его увидели, но не до безбожника с его теорией было.
Шли очень серьезные, даже - угрюмые.
- Ребята, ребята! Пушкин. "Пиковая дама".
Ребята на него глянули как на ненормального.
- Пушкин! Три карты. Три карты! И среди них - тройка!
Первым хихикнул опять Селезнев.
И непонятно было зрителям, чему это радуются наши ребята, выезжая на лед при счете 0:3? Да и соперники удивились...
Второй период германцы начали со знакомого ритуала шептания около вратаря и клича.
Наш вратарь тоже подозвал к себе всех наших игроков. Все подъехали, нагнулись к вратарю. Николай спросил:
- Не знаете, чего они пошептались?
Хоккеисты пожали плечами, а Николай сказал:
- И я не знаю, - засмеялся. И все разъехались.
Германские тренеры между собой:
- О чем это, интересно, они пошептались? - и посмотрели издалека на дядю Сашу.
А дядя Саша ничего не сказал. Не улыбнулся даже.

И начался второй период. И начался с конфуза.
При первой же атаке на наши ворота Николай, вратарь, неудачно махнул клюшкой, так, что крюк попал между перекладиной и штангой, и ... клюшка сломалась.
Судья остановил игру.
Ну, надо же такому случится! Второй-то клюшки для вратаря, широкой-то, нет. Не сделали запасную. И наши игроки заволновались, и дядя Саша. Николай поехал с обломками своей клюшки к своим запасным. Посовещались. Взял вратарь обычную узкую клюшку и обратно к воротам поехал.
Германцы посовещались. Их вратарь торжественно вручил новую свою клюшку Николаю. Через всю площадку провез медленно и вручил. Зрители правильно оценили великодушие соперников. А гордый Николай даже отказался сначала от подарка. Зрители посвистели и Николай их послушался - клюшку принял.
Наши хоккеисты все чаще и острее атакуют...
Но явный перелом в игре наступил после того, как один из наших защитников принял, как говорят, шайбу на себя. Присел под шайбу. Подставил свою грудь, лицо... Шайба попала в ногу. Даже немецкие спортсмены удивились бесстрашию игрока. И болельщики.
И германские болельщики тоже.
Болельщики германской команды тоже присутствовали. Работники посольства, различные консультанты... В общем были. Сидели они отдельной группой и болели за своих. Во втором периоде они развернули над своей трибуной рисунок: огромный германский хоккеист учит, сидящих за партой, маленьких русских...
В игре с мячом правилами разрешено хоккеисту перепрыгивать через бортик (лишь бы мяч был внутри коробочки). А здесь, на маленькой площадке этим отработанным приемом судья воспользоваться не разрешил. Объяснял это тем, что при высоких бортах не больно напрыгаешься туда-сюда. Наши поспорили маленько и успокоились. Произвел судья взбрасывание в нашей зоне.

... Первый гол советская команда провела в ворота германцев как-то неожиданно, и, вроде бы, случайно. Стремительная контратака и шайба в воротах. Зрители притихли. Судья подъехал к воротам, достал оттуда шайбу и показал ее зрителям - мол, все верно, побывала в воротах.
Дядя Саша удивил. Взял и заменил всю пятерку разом! Вот и отличились! А их отдыхать... Никому непонятно. Не-по-нят-но!
А Венька приставал к инструктору по спорту:
- Товарищ инструктор, скажите вы ему, - кивнул в сторону дяди Саши. - Я же на машине езжу вот так, - ударил клюшкой по конькам, - чтоб привыкнуть... Я все понял, я смогу.
- Он и правда на педали коньками давит. Чувствительность ног повышает, говорит. Я сам видел, - поддержал Вениамина товарищ по запасным.
Дядя Саша все это слышал, подозвал к себе Веньку:
- Играть будешь в этой пятерке, - показал на лед. Вместо Бурова, по левому краю, в атаке...
- Да я же защитник.
- В эту игру защитник из тебя никудышный. И учти, провалишься пару раз, сидеть тебе здесь до конца игры. Куда? Сиди пока. После смены состава пойдешь.
Пал Семеныч подошел к инструктору Зеликсону:
- Вы, я вижу, совсем устранились от руководства командой. Почему командуете здесь не вы, штатный инструктор, а общественник?
- Да я ж инструктор по спорту ВООБЩЕ! А это тренер конкретно в эту игру.
Пал Семеныч посмотрел внимательно на Зеликсона, потом, глядя уже на площадку, сказал:
- Хорошо устроились! Конкретно никакой ответственности вообще!
А у Павла Семеновича и "мирские" были дела. Дела, не связанные с физкультурой, а связанные со службой в своем высоком департаменте.
Товарищ Иваницкий - молодой, но рано ссутулившийся мужчина, - делал знаки Павлу Семеновичу. Можно ли, дескать, отвлечься всего на одну минуточку. Пал Семеныч разрешил ему подойти.
- Иваницкий, я же вас предупреждал, все вопросы через моих заместителей.
- Вот..., - Иваницкий показал свой блокнотик зачем-то. - Художник, который лозунг писал на Доме Советов...
- Какой еще лозунг?
- Вы же мне поручили, на бывшем "Большом Париже" - "Вторую пятилетку - за четыре года!"
- Так, вспомнил. Закрутился я тут с хоккейбалами всякими... Ну и что лозунг?
- Художник написал за три года. Вот...
- За "три" - нельзя! Очень быстрый ваш художник. Пусть перепишет, кумача, слава богу, у нас много.
- Лозунг-то уже висит. Вот...
- На "Большом Париже"?
- На Доме Советов.
- Вы знаете, что за такие ошибки бывает, Иваницкий? - Павел Семенович задумался.
...Можно не сомневаться: этот вопрос Пал Семеныч решил, потому что Иваницкий, выслушивая его указания, согласно кивал головой, и в конце, даже не взглянув на хоккеистов, быстренько удалился на свой участок ответственности - к лозунгу-призыву на Доме Советов, бывшем когда-то гостиницей "Большой Париж"...

Наши хоккеисты играли двумя пятерками. Менялись чаще, чем это нужно было, наверное. Но частые смены были тем хороши, что вносили элемент неожиданности в игру соперников - те только подстраивались под манеру игры одной пятерки, а тут новые выкатываются!
С этими сменами произошло недоразумение: в нашей команде сразу оказалось на площадке шесть игроков - кто-то не заменился.
Судья засвистел, увидев такое дело. Судья посовещался с тренерами германской команды, потом - с нашими.
Скамейка для штрафников отсутствовала. В "отсидку", к судье с шахматными часами, направился недовольный и возмущающийся игрок.
По вторым шахматным часам стали отсчитывать штрафное время.
Итак, на поле наших четверо, германских пятеро.

Германские товарищи и не думали об обороне, ведь их же больше! И поплатились. Юркий Вениамин перехватил шайбу и оказался один на один с Вилли, вратарем гостей. Венька сыграл мастерски: замахнулся, уложил вратаря, и спокойненько катнул шайбу в пустой угол ворот.
Ох, и веселились же зрители! Дед, который весь в тулупе, засунул в необъятный тулупский карман аллюминевую кружку, крякнул, утер губы, крикнул: "Дай бог не последняя!"
- Звынайтэ, я з Киеву, - сказал хохол, в порыве радости уронив свой портфель на голову впереди сидящего.

Время штрафа истекло, и на поле оказалось снова шесть наших игроков. Ах, какая незадача! Дядя Саша ругал своих, зрители свистели, судья принял решение: за систематическое нарушение численного состава, назначается булит, - хоккей пенальти. Наши про такое дело впервые слышали, но поверили судье. Булит, так булит.
С центра поля разогнался германский хоккеист, ведя впереди себя шайбу. Не поддался наш вратарь на обманное движение соперника. Устоял и шайбу ловко словил. Нападающий очень огорчился.
А к нашему вратарю подкатили игроки с поздравлениями. Николай улыбнулся, сказал:
- Как с покосом управился! Да, ладно вам, что я девка, обниматься... Вон, дядя Саша всех зовет.
И с новым подъемом наши игроки устремились в атаку. Немецкие хоккеисты уже не так уверенно гарцевали на площадке.
Растерялись. Не ожидали они от русских такой воодушевленной игры. Еще в конце периода случилась неприятность.
... К шайбе устремились трое - Селезнев и двое германских хоккеистов. Резко схлестнулись одновременно три клюшки - обе германские сломались. Судья остановил игру.
Германцы собрали свои осколки, а Селезнев с любовью осмотрел крюк своей клюшки. Потом глянул на трибуны, на Мастера.
- Ну да - к! - удовлетворенный развел руки в стороны Мастер.
Перед самым концом второго периода наши сравняли счет. Красиво получилось. Потом этот прием назовут "бобровским": хоккеист прокатывается сзади ворот и забрасывает в ближний угол.
Гол!

Германские болельщики плакатик про учебу с трибун сняли.
Наши болельщики кричали: "Еще давай!", "Дави германца!", "Молодцы!"
Тренеры германские очень недовольны, ругаются на своих, стараясь перекричать трибуны. Совсем сникли германские хоккеисты.
Время периода истекло, а то бы еще забили! - с таким настроением уезжали наши спортсмены на перерыв.
Сусин подавал знаки нашим хоккеистам. Моргая и прищуриваясь, как классик сказал. Весь вид его говорил: Теперь-то вы убедились?!! И показал три пальца.
Довольный Зеликсон тоже ему подморгнул и крикнул:
- А Герману не повезло с тремя картами! Он того... - и покрутил ладонью у виска.
Улыбка медленно сползла с лица Сусина. Моргание прекратилось.
Потом его осенило:
- Германн русский был? - спросил он у соседа - мужика в шубе и кепке.
Мужик сплюнул крошку махры с губ:
- Ты что, паря! Как же германец может быть русским?!
...Теперь по коридорам раздевалки несли два самовара. Для обеих команд.
Пал Семеныч прощался с Зеликсоном:
- Зайдите к хоккеистам, поздравьте их от моего имени.
- Игра-то еще не окончена, куда же вы?
- Я на доклад. Неважно, что не закончена. Главное - состоялась.
- Но счет ведь может измениться!
- Я тоже так думаю. Только если и изменится, то в нашу пользу!
Тут не надо институтов физической культуры заканчивать, чтоб предугадать! - Довольный Пал Семеныч похлопал инструктора по плечу: - Идите к нашим и передайте, чтоб не менее двух дисков закатили в ворота германских товарищей.
И засмеялся Павел Семенович, и стал пробираться к выходу со стадиона.
- У нас на фабрике эти диски отливались. Шайбы металлические внутрь заливали для весу... Шайбу давай!
И несколько человек начали скандировать: "шайбу, шайбу!"
"Какую, да какую шайбу?" - спрашивали рядом сидящие. Им объясняли: "Диск этот резиновый и есть шайба!"
И весь стадион дружно скандировал: "Шайбу! Шайбу!"

............................................................
И был вечер. Трибуны стадиона, колонны, арки, да и сам лед отдыхали от зрителей, от шума...
Представительная комиссия стояла посреди хоккейной площадки и смотрела куда-то вверх.
На табло? Нет, табло было за спиной, и, кстати, 7:3 показывало!
Комиссия смотрела на самый верх трибун, на парапет: там рабочие прилаживали большие и красивые буквы. Потом комиссия направилась к выходу стадиона и уже с улицы стала наблюдать за работой на крыше стадиона.
Подъехал автомобиль, из него вышел Павел Семенович. Члены комиссии расступились перед ним, пропуская вперед. Тот сложил руки за спиной, спросил, не отрывая взгляда от крыши:
- Как закончилась встреча?
- Наши выйграли 7:3!
- Поздравляю вас, товарищи! - Павел Семенович повернулся ко всем: - Представляете, какой возникает резонанс этой победы?! А вы, тов. Федоров, ратовали лишь только на беседы, наполненные политическим содержанием. Одна такая победа стоит очень многих бесед, учтите это.
Сверху крикнули: "Готово!" Худой Иваницкий крикнул (с согласия Павла Семеновича):
- Включай!
И в темном небе над стадионом вспыхнули неоновые буквы. Буквы высвечивали вразнобой: сначала первая, потом девятая... Через несколько секунд все засветилось ровно:
"Да здравствует вождь нашей партии, лучший друг советских физкультурников т. Сталин" И силуэт вождя светился.

К О Н Е Ц

P.S. В сц., я думаю, не хватает одного эпизода: послематчевого... Кстати, а тот, который "з Киеву" свое получил: очки ему разбили:
- Как же так, товарищи, я ж з Киеву, и вот теперь очки, да и синяк, видимо, будет - жаловался он болельщикам, выходя с стадиона.

Комментарии:




Добавить комметарий:

ФИО:

џндекс.Њетрика

ђейтинг@Mail.ru