Заяц
Пьеса


Виктор Зайцев

Заяц

                           З А Я Ц


     Для того и описаны, — говорил Златоуст, — не только
     добродетели сынов, но и прегрешения их, чтоб мы
     последних избегали, а первым подражали.

                         ПРОЛОГ
Два молодых человека очень приятной наружности играют в шахматы. Это и есть, наверное, райские гущи: деревья шелестят листвой, птички щебечут, ручеек журчит... Молодые люди одеты в одинаковые белые одежды, Единственное их отличие: первый - блондин, второй - с темными волосами. Играют и разговаривают.
ВТОРОЙ. Недавно я был на земле, футбол посетил. Это такая игра, крайне примитивная.
ПЕРВЫЙ. Смотря для кого - примитивная...
ВТОРОЙ. Это не важно... Народу на стадионе тьма! Видимо, ответственный матч. Мне-то все равно, я не болельщик... И вот судья назначает пенальти, это очень опасный удар мячом с близкого расстояния
ПЕРВЫЙ. Это известно, по существу давай.
ВТОРОЙ. Ну, Ну. Вот футболист устанавливает мячик, отходит на несколько шагов для разбега, а сам втихаря крестится: дескать, Господи, помоги забить гол. Вратарь, заметь, тоже вроде бы незаметно обозначает крестное знамение, просит о помощи, но совсем наоборот, чтоб словить этот самый мячик...
ПЕРВЫЙ. Что замолчал,  гол состоялся?
ВТОРОЙ. Не помню, я же не болельщик... Это я к тому рассказал - Богу - то каково?! Оба футболиста молодые, оба в меру грешные, кому помочь?
ПЕРВЫЙ. Поэтому Создатель никогда и не вмешивается. А молиться надо не на стадионах и исключительно о спасении души...
ВТОРОЙ. Понесло... Меня-то не надо агитировать. Я даже пешехонца зевнул от твоих пропагандистких речей. Ты по человечески хотя бы можешь?
ПЕРВЫЙ. Могу. Вот тебе— шах и мат!
ВТОРОЙ. Экая незадача, действительно мат! Вот, дьявол... Хотя, постой. Вот в углу мой всадник стоит. Смотри, смотри.
ПЕРВЫЙ. Опять смухлевал! Не на шелебаны ведь играем. Впрочем, этот всадник все равно не спасает! Мат через два хода. Как пить дать — мат!
ВТОРОЙ. Как пить дать...

                              1

  Так только в кино бывает: "отъезд" камеры... Вот наши шахматисты... уже как маленькие белые точки...вот и планета становится точкой среди множества других точек — звездочек... Камера останавливается, чуть поворот и — "наезд"
Звезды, планеты... а вот и земля, на земле дома и в домах...

                      1992 год.

- Пить дать...— Прошептал Данилов. Где он и что с ним случилось, не помнил. Пошевелить ни рукой ни ногой не мог. И уже громче потребовал: — пить... дать!
— Очнулся! Наконец-то... На, страдалец, попей.— Мужик в пижаме поднес стакан с водой к губам Данилова. И пока Данилов жадно, но по чуть-чуть пил,
мужик говорил: — Милый ты мой! Очнулся. А доктор сказал, что помрешь. Я с ним на коньяк поспорил, что выкарапкаешься. Вот счастье-то! Давай тебя развяжу, теперь ты тихий, болит, наверное, все.
— Где это я?
— Как - где? В дурке, в психбольнице. Но ты алкоголик, значит, пока не дурак.
У тебя в крови почти две смертельные дозы алкоголя определили, ну докоришка хренов: умрет, умрет..., не выживет. Пойду его обрадую. — И громко кулаком постучал в дверь: Сестра, доктора сюда срочно!
—Щас, ага. — Ответил недовольный женский голос за дверью. — Доктор на планерке у главного... Все им срочно — дуракам, да пьяницам...
— Сама ты дура! Тут человек с того свету, можно сказать вернулся..
—Зря вернулся... Ладно, как придет скажу, я санитаркой тут...
— Давно я здесь?— спросил Данилов.
— Пятый день... Вот доктор-то огорчится, что выжил...
— И я огорчен! — подал голос третий больной. — Если бы он помер, нам его до морга нести, а за это спирт полагается.
— Ты же не пьешь.
— Я б тебе свою долю продал...
— Слышь, страдалец. И этот хлюст под дурака косит. Да он умней всех будет... Ну да бог с ним. Как тебя зовут - то?
— Данилов.
— А я Николай Петрович, можешь просто - Петрович. А этот , что под дурака ..
— Да не дурак я! Я учитель...
— Вот незадача, Данилов. Седьмой раз я в этой дурке, и хоть бы раз встретить нормального дурака - Наполеона там... на худой конец Клару Цеткин... Нет же! Все умные и просто дураки, которые нифеля от чая едят, да что нифеля — окурки жрут из туалета наловленные... Да, Данилов, и с тобой сейчас много не поговоришь, ты пару недель будешь смурной и злой...
  В это время за стеной, видимо, из соседней палаты кто-то громко запел: " Мы дети галактики, но самое главное, мы дети твои дорогая ля-ля" И по новой, тоже самое.
  Петрович прокомментировал:
— Вот почти что правильный дурак! Вроде инопланетянин. Но чувствуется игра, косит, значит...Видишь как - свою планету не называет..."дорогая ЛЯ - ЛЯ"
Данилов даже не улыбнулся. Он попытался взять стан с водой. Рука задрожала, чуть не уронил стакан. Расплескал только.
— Лежи уж, на попей, подержу...
  Когда Данилов напился он спросил у Петровича:
—Скажи, дед, а у ангелов крылья обязательно бывают?
— Вопрос предельно ясен. Если ты, Данилов, угадаешь какой сейчас месяц на
дворе, то я отвечу на твой вопрос.
  Данилов призадумался и покачал головой — не помню.
— Вот и я про то. А туда же! Об ангелах давай, о смысле жизни...                      
  А тут и доктор пришел, специальным ключом открыл дверь:
— Вот так новость! А я даже нашей доблестной милиции сказал, чтоб не ходили и не звонили. Такие, мол, не выживают. — сам при этом наматывал на руку Данилова аппарат для измерения давления. — Благодари Бога и Николая Петровича. Это его зять достал новейшее лекарство, дорогое, между прочим.
Считай провели полное очищение крови... Ну а давление наладится, я думаю...
  Петрович запросто к доктору:
— Миша, пойдем в закрома, уговор был такой, помнишь?
—Ну, дед! А говорил - склероз, склероз... Я уговор помню и к вечеру принесу.
Только болезному ни — ни.
— Еще чего! Я ему капельниц споил на вагон коньяка будет, хватит.
—Итак, Данилов, —продолжал Петрович, — сейчас мы находимся в надзорке, отсюда выхода нет. Через недельку переведут в общую палату, там и прогулки и другие блага цивилизации... Считай, что я над тобой взял шефство и отсюда выйдем вместе.
  
Так день за днем —то капельницы, то старые газеты — неделька и прошла.

В коридоре, где общие палаты, ходят угрюмые алкоголики и веселые дураки.
Двое — один блондин, другой брюнет, — в одинаковых больничных пижамах, сидят на скамейке. Данилов даже вздрогнул, заметив их.
— Новенький? — спросил брюнет.
— Новенький! — ответил блондин.
—Деньги есть? Можно заслать гонца. — предложил брюнет.
— Он больше не пьет! —ответил блондин.
А Данилов молча слушал этот странный диалог.
—Тут все не пьют! Интересно, на долго тебя хватит? — пытал брюнет.
—На пятнадцать лет его точно хватит!
—Столько и не живут. — вставил, наконец, фразу Данилов.
— Живут, живут! — убеждали оба больных...
Как сон какой! Данилов пошел в свою новую палату, сел на кровать:
—Петрович, рано меня перевели... Глюки продолжаются! — встал и выглянул в коридор. На скамейке сидели люди, но совсем не те, двое!


                2007 год. Подмосковье.

Указатель на терренкуре предупреждал:" 2км."
Финансовый директор крупной рекламной компании Гаврилов, кивнул на табличку и сделал выговор своему помощнику ( он же и шофер и телохранитель):
— Я же еще вчера просил разобраться с этой надписью — не соответствует примерно на двести метров.
— Если честно, шеф, я не предполагал, что мы опять по этой тропе побежим...
Но если надо... — и выдрал указатель вместе со столбиком. — После завтрака отнесу к художнику, перепишет. Кстати, наша реклама тоже не всегда соответст...
— Не к художнику отнесешь, а к директору..., или как он там...главному врачу этого санатория. Тоже мне, элитный! Все, Коля, время! — и нажал на секундомер в левой руке.
  И побежали наши отдыхающие от инфаркта, от инсульта, и еще от чего - ни будь. Красиво бежали, вдоль спального корпуса санатория, по аллее из дорогих кустарников и туями пирамидами...
  На третьей минуте пробега из кустов выбежал заяц. Обыкновенный заяц с длинными ушами и длинными задними лапами. Как ни в чем не бывало он побежал впереди, ну точно с такой же скоростью, что и наши бегуны. Кажется чуть- чуть прибавить скорости и он твой! Но эта косая тварь тоже прибавляет и аккурат на столько же! Да хоть ногой его пнуть! Гаврилов изловчился, да неудачно — упал.
  — Шеф, давай я его завалю! — Николай достал свой "ТТ".
  — Отставить! Да и он не дурак под пистолетом бегать, видишь, как в кусты сиганул, гад! Между прочим третий раз он нам портит ритуал, чудеса.




      В квартире Данилова, на маленькой кухне мирно велась беседа. Как и положено в мужской компании с водкой и вроде бы закуской. Гости у Данилова: здоровенный мужик Петр и Феликс Кузьмич в засаленной белой рубашке, но при галстуке.
  — Я лет пятнадцать не пил, после одной жуткой истории, и чего это я опять...—Разглядывая рюмку сказал Данилов.
— Потому что жена на курорте, ну это не важно. Ты мне вот что скажи. — Петр словил грибок, закусил. — По телевизору, в "Дорожном патруле" пишут-
всего выездов, допустим, сто. Из них на пожары — 20, по ложным вызовам —5.
А всего сто! Куда же они 75 раз выезжали?
— Ну, куда? Посылали куда - нибудь...
— А думаю, по бабам! Но зачем так в открытую намекать!?
—Все бы тебе по бабам! - Вмешался Феликс, — На задание!
— Ага , на партсобрания ездили, —съязвил Петр.
—Не знаю, не знаю... — Задумался Данилов. — Я телевизор не смотрю совсем, звука в нем нет... А тут вон какие загадки загадывают! Лампа звуковая полетела. Не знаете где достать? 6Ф..., забыл... 6П, что ли?
— Во дает! Да таких телевизоров уже сто лет как не делают, на лампах -то!
И Феликс поддержал друга.
— Да... Разучились. Вот при социализме делали, да еще как...
— Стоп! — Остановил Данилов. — Рекламная пауза. Наливай, Петро, а иначе беседа перерастет в митинг.
  Выпили с тостом : за звук в телевизоре. Феликс не закусывая продолжал:
— У тебя, Данилов, получается фильмоскоп, а не телевизор. И если его постоянно смотреть, разучишься мыслить, анализировать... Постепенно происходит застой в голове. Как при социализме. Оппозиция нужна, чтоб было с кем спорить.
— Ну почему не было с кем спорить? - Вмешался Петр. — У меня бабенка была тогда еще, секретарь райкома комсомола, между прочим! Ночи напролет спорили, на райкомовском диване, кстати. То она в позиции, то я в оппозиции. Чуть не женился...
— А скажи нам Данилов, почему ты вроде не бедный человек, а к телевизору древнему какую-то лампу ищешь?
— Ну почему... Есть у меня телевизор нормальный, даже два... Но я в свое время только этот и смотрел... Привык, наверное...
—Так то оно так, а вдруг война? Как догадаешься без звука? —Озадачил Феликс.
Посмеялись немного, Петр вполне серьезно заметил:
—А что? Тут всякие циклоны и цунами, а телки, которые про погоду гадают,
постоянно улыбаются, Без звука легко можно ошибиться.
— А я все "Лебединое озеро" жду, когда его по телевизору с утра начнут крутить. Должен же когда-то бардак прекратиться.—Взгрустнул Феликс.
Данилов поднял рюмку:
— Наличие свежих мыслей и идей никогда не покидает ваши светлые головы.
Вот почему мне с вами интересно беседовать, друзья мои!
И тут зазвонил телефон. Данилов выпил и взял трубку.
—Да! Вот чертов аппарат - стукнул по нему - Вот теперь : Хеллоу? Привет!
Ну, как сказать? Еще по рюмочки и я, пожалуй, свободен. А что за дело?
Так, я почти ничего не понял, например, почему сам не отнесешь? Ты же знаешь, я не люблю с богатыми говорить... Ах да, пропуск. Тогда заруливай сюда и объяснишь все на месте! Погоди. В какой "люкс" надо? Ясно: вторая дача. Все жду! Так, так, так!... Где-то тут валялась тоненькая красная книжеца,
местный телефонный справочник...
— Не ищи, Вот она под сковородкой, сам же положил. —подсказали друзья.
— Да. Конечно, что это я? Вот и номер искомый... Алло! Вторая дача, люкс? ...
Моя фамилия Данилов. Вы зайцем убиенным интересуетесь? Странно, я думал шутка.
Через полчаса будем. Как - кто? Я - Данилов и заяц...
Итак, друзья мои, вечер приятный заканчивается. Сейчас бывший доктор зайдет, с зайцем. Какую - то поганку заворачивает, думаю... Надо же всплыло словечко...


   В хорошем расположении духа шел Данилов на дачу номер два. Правда с охранником на входе вышла заминка. Пришлось даже звонить по телефону. В заключение Данилов предположил, указывая на пакет: Может они свежеубиенных зайцев любят вкушать... чтобы шерсть летела изо рта.
  Постучал в номер, вошел...
Обстановка в номере вполне соответствовала названию "люкс". Хозяин Гаврилов читал газету, сидя у камина. Его помощник Николай с компьютером развлекался...
  Данилов уж хотел было поздороваться, но встретившись взглядом с Гавриловым замер. Как бы остолбенел. Гаврилов наоборот засуетился, сворачивая газету...
  Николай ничего не понял и спросил:
—Данилов?... Чего молчишь, я спрашиваю — ты Данилов с зайцем?
— С каким зайцем? -без всякой интонации осведомился Гаврилов.
  Данилов пришел в себя:
— Я охотник Данилов, зайца принес...
— Коля, объясни, что тут происходит? — Гаврилов встал с кресла.
— Шеф, я сюрприз хотел, зайца охотникам местным заказал, того, что по тропинкам бегает. Вот охотник и принес заказ.
— Нет, нет, я ошибся, я не охотник, а посыльной.— Данилов вроде извинялся.
Потом он сел на краешек кресла и не того не с чего поведал:
— Однажды, давно это было - в детстве. Ну, лет восемь, десять мне...На окне стоит букет цветов. Обычных, луговых... И вот я подхожу к окну и чувствую запах. И не то, чтоб эти ромашки - лютики... а ощущение того, что это со мной уже было. Давным давно... В другой жизни. И страх и восторг...Мурашки по спине... Это я очень хорошо помню.... Больше такого чувства я не испытывал...До того, как войти сюда...Вот.
  Богатенький Гаврилов даже рот приоткрыл слушая. Тоже сел на краешек своего кресла...
  А охранник Николай недоуменно смотрел то на одного, то на другого, и не перебивал Данилова, хотя желание было.
  Пауза подозрительно долго затягивалась. Николай достал кошелек, отсчитал несколько купюр, протянул Данилову и забирая пакет с зайцем пригрозил:
— Ну если это не тот заяц!
  Данилов приходил в себя:
— А еще и угощение было обещано...То там, се...
  Гаврилов резко поднялся, тряхнул головой:
— Что за черт! Николай, объясни, что тут происходит?
— Шеф, на этот вопрос я уже отвечал, повторюсь: сам ничего не понимаю! Вот сидит охотник, вот в пакете заяц, который три дня нам бегать не дает. А дальше
ромашки - мурашки...
— Я говорю, угощение было обещано. — Напомнил Данилов
— Коля сообрази что - ни будь, раз обещал. — Гаврилов пришел в себя окончательно. И к Данилову: — Мы с вами знакомы?
— Не уверен.
— Вот и я не уверен... Но я сейчас почувствовал, что это со мной уже случалось...Когда-то давно, может быть в другой жизни... И, главное, в детстве... запах цветов... тоже было!
Николай вкатил столик сервированный бутылками и тарелками: — Прошу, зоркий глаз !
— Да не охотник я, просто посыльной... А чего вам этот заяц дался? Тот, не тот? Или какую - то поганку заворачиваете...
  Николай, наливая рюмку, ответил:
—Долго объяснять, да и не поймешь сразу.
— Где уж нам лапотникам деревенским!
— Усть - Илим? Общий режим... Довелось? — С надеждой спросил Гаврилов.
— Пронесло, слава богу! Три года колонии поселения. Тут, под Ярославлем...Ну так и что столь ценный заяц? — И выпил рюмочку.
— Ну слушай, любознательный поселенец. — И Николай объяснил. — Вот уже много лет шеф, ну и я с ним, бегаем каждое утро с одной скоростью одинаковое расстояние, но это примерно. А вот скорость одинаковая это - много лет ежедневных тренировок. А тут заяц третье утро подряд выбегает из кустов и бежит ну точно с такой ж скоростью, но чуть впереди! Третье утро... Шеф не выдержал мельканий длинных задних лап и погнался за ним, как мальчишка...
— Ну почему — как мальчишка? Как нормальный гончий пес, — Данилов после второй осмелел окончательно, но вовремя осознал, что ляпнул лишнее и примирительно продолжил: — Я себе представляю: вот длинные ноги короткий хвост, уши... Прыг, прыг... С ума сойдешь...Нормальный инстинкт... А вот я, наверное, не погнался, не побежал. Потому что в этом мире меня уже все обогнали... Главное, что предложенные обстоятельства жизни на этой земле предполагают самосохранение. А сохраниться можно лишь одним путем: догнать и сожрать слабого и убежать от сильного... В зоопарках некоторые виды не размножаются потому что не от кого бежать и не кого догонять. Потерян стержень жизни! И Природе или Богу, как хотите, нет смысла творить подобных. Вы побежали, значит не все потеряно — тяга к жизни, тот самый Стержень остался...
— Однако... Не философский заканчивал? - Как бы между прочим спросил Гаврилов.
— Нет, радиоэлектроники...Когда это было...
— Странно, я тоже радиоэлектроники. — Гаврилов прошелся до телевизора, взял пульт, продемонстрировал его зачем - то.
— Чего ж тут странного? Вот потому бы я и не побежал за зайцем. Мы, имея одинаковые стартовые условия, достигли совсем разных результатов: я тут рыбу развожу на утеху отдыхающим, а вы, наверное, банкир...
—Типа того.
— Но у меня есть веская причина, — продолжал Данилов. — После института направили меня на завод, где телевизоры делают. Ну и воровал детали, дома телевизоры собирал и продавал, за что срок поселения тянул. Чего уставились? Я правду говорю! У меня дома раритет стоит, работает даже, правда звука нет, лампа крякнула...
— 6Ф6П... Фантастика...
—Ну ладно, спасибо за угощение... Что-то не по себе...
— Сидеть! — Скомандывал Гаврилов, и уже более мягче: —Угощение заказывал? Угощайся. Угощайтесь...Это на каком же заводе вы детали...мГм... делали телевизоры?
—В Питере, имени Козицкого завод. В смысле - Ленинграде...
— А почему это в Ленинграде такой мягкий уголовный кодекс? Это же статья "расхищение социалистической собственности"
—За такие вопросы...в лучшем случае посылают..., но я отвечу. Сам не пойму, чего я с вами так разговорился... Да, статья светила серьезная! Но тут смех и грех. Перевозили меня на суд, как и положено, в воронке. И в пути авария. Наш миленький воронок перевернулся, и я ногу сломал. Ну, меня в больничку. Доктор до кучи и руку в справке указал, дескать перелом. Тем более рука в детстве действительно была сломана, и срослась чуть неправильно. Вот...
—В восьмом классе на хоккее сломал руку? Левую?— Почти утвердительно спросил Гаврилов.
—Интересно! А вы это как узнали?
—Догадался, да это и не важно... Коля, давай и мне рюмочку неси... Ну, ну? И что же дальше? Впрочем, понятно: И так пострадал, гуманизм... и т.д. Адвокат хороший попался.
— Правильно, только одна маленькая деталь: суд должен состояться 13 июня, а это как раз мой день рождения, и я дескать в этот день увечье получил, уже наказан. Дочери этого судьи я телевизор подгонял...
—  Данилов, ты кто? Уж не засланный ли? —Гаврилов в волнении встал.—Николай, это твой казачек?
—Клава, я сам балдею, как сказал бы мой друг, Клавин муж.... Я то тут при чем?
— Вы что, не верите мне? — Уязвленный Данилов подошел к компьютеру, стал колдовать на клавиатуре. —Сейчас я вам докажу! Вот база данных штата санатория... Вот —Я! —И развернул монитор на Гаврилова.
—Ты же говорил, рыбу разводишь, а с компьютером управился..., так бы и я не смог..— Гаврилов только мельком взглянул на экран. — Хорошо, что не Абрамом тебе зовут, Данилов. Я на балкон, я сейчас, я...
  И когда Гаврилов вышел, Николай громким шепотом сообщил Данилову:
—Понимаешь, у шефа точно такая же история! Тоже телевизоры дома делал...Тоже суд, тоже 13 июня, в день рождения, кстати... Машина тоже перевернулась. Только ногу сломал охранник, а шефа осудили, у него ни царапинки... 6 лет общего режима. В Москве это было.
— Однако! А может, вы меня дурите?
  
  А на балконе хорошо! Уже и вечер, и фонари горят вдоль дорожек, и видно водоем...и лодка одинокая, и луна и звезды...

— Шеф, теперь охотник не верит, что бывают такие совпадения!— Так встретил
вернувшегося с балкона Гаврилова Николай.
—И правильно делает, потому что это не совпадения...Скажите нам, уважаемый Данилов, как вас в школе дразнили?
—Вопрос интересный... Ну, Данила -это понятно. А вот: Плюнус! Такого поганяла, уверен, ни у...
Гаврилов перебил:
—На уроке математики я у доске, что-то там решаю. Учительница допытывается: "Ну, так плюс или минус икс?" Плю...нус! ответствовал я. Ну, года два меня так и звали...
—Да меньше! - Не согласился Данилов. — Вот черт, а не приближение ли это белой горячки, господа?

А рыбу разводить очень просто: запускаешь маленькую рыбешку в водоем и изредка подкармливаешь, чтоб росла рыбешка. Даже не так — лишь бы не сдохла! А вырастит не вырастит - как повезет. Потому что это не рыбколхоз, где икринки в лабораториях перемывают и пересчитывают, а это водоем правительственного санатория, в какой-то мере бюджетного, с вытекающими отсюда последствиями.
  
  Данилов плыл на лодке и якобы "разводил" рыбу. Целый мешок какой-то подкормки он высыпал в одно место, гребнул чуть веслами просто стал смотреть на воду, а на нее можно смотреть долго, бесконечно долго...
  С берега Данилова окликнули. Вчерашние его собутыльники - Петр и Феликс показывали жестами: греби, мол, сюда!

— Тебя там разыскивают какие-то два хмыря, а телефон твой молчит!— сообщили друзья подплывшему к берегу Данилову.
— Быстро в лодку, плывем на тот берег, я сейчас никого не хочу видеть.
—Да ты что? Мы тебе лампу звуковую достали, пойдем проверим.
— Вечером проверим... Ах, да! Петро, ты помоложе...там на лодочной в моей каморке, в тумбочке... Бери все! Консервы тоже возьми...

  И шли по другому берегу три молодца.
—В кусты, в шалаш! Для конспиГации.—Ленинской интонацией и жестом руки зазывал Данилов.

Никакого шалаша, правда не было. Но кусты были и бревна, что бы посидеть и место для костровища. В целях все той же конспирации, правда, костер зажигать не стали.
— Я телефон отключил.— Сообщил Данилов.
— Да мы сообразили. А что ж ты не спросишь, где мы лампу взяли?
— Да что лампа...
— Что, действительно, лампа...—поддержал Феликс —Мы как тот Ной после потопа. Переплыли и сразу пить.
— Как это, как это? — очень удивился Петр.
— А очень просто... Ведь я раньше в обществе " Знания" лектором был. В основном атеистическая пропаганда. Приходилось и библию читать. Так вот, когда Ной с сыновьями осел на горе Арарат, он тут же надавил винограда и напился. Так, что разделся до гола и уснул.
— Я эту историю тоже читал, и мне одно не понятно, —открывая ножом консервы, спросил Данилов. — Как это Бог выбрал самого праведного и им оказался алкаш? Чтобы до гола раздеться, надо много стадий пройти. Это не вот: выпил один раз и разделся... Да и дети у праведника не совсем правильные, один Хам чего стоит!
— Значит, другие еще хуже были! —Резюмировал Феликс.
— Раз ты лектором был и библию читал, объясни мне, бестолковому, зачем ангелам крылья? — Данилов отложил консервы.
— Теоретически они ни к чему. На крыльях быстро не налетаешь, а у ангелов скорость должна быть...ну... как мысль! Но как иначе объяснить древним людям
"... прилетел ангел..." ? Вот и нарисовали его с крыльями. Для наглядности, так сказать.
— Убедительно! Я тоже примерно так считаю...А чего вы сидите? Я сегодня не пью, так что, Петро, вперед и с песней!
— Вас богатых не понять! —Петр занялся столом.
— Да тут такая фантастическая история приключилась, что разрулить ее надо в трезвом уме и твердой памяти.
—Говоришь — разрулить, а сам кусты прячешься.
—Это временно...

  А Гаврилов и Николай подходили к лодочной станции. Встретилась странная парочка отдыхающих: один блондин и в белом костюме, другой брюнет, в темном. Раскланялись, разошлись... Гаврилов обернулся посмотреть:
— Странная парочка... Коля, поедем отсюда куда-нибудь на Кипр, например?
— Там зайцев много.
—Да, странная парочка...Где-то мы пересекались, но вот где?
—Шеф, нам одного Данилова мало? Ну и где этого рыбовода искать?
  Лодочник им объяснил, что Данилов со товарищи отплыли в неизвестном направлении. А телефон? Пожалуйста, только отключил его Данилов.
—А сотоварищи? У них есть телефон?
—Есть, конечно, но номер мне неизвестен. Так что ждите здесь, можете лодку взять.
В лодке Гаврилов откровенничал:
—В Сибири это было... Один специалист по мостам или рельсам, не знаю. Немец, кстати, опоздал на поезд... Следующий поезд в этой дыре только через два дня. Моя маман, буфетчица этого заплеванного полустанка, взяла опоздавшего немца переночевать. Через два дня немец уехал в свою Германию, а через девять месяцев появился Я. По имени Абрам. Потому что муж моей матери настоял на этом, так как женился на беременной... В общем, честь матери спасал. Отец мой неродной и выучил меня... И передачи в зону присылал, ты должен помнить. Сейчас он в Израиле. После смерти матери уехал.
—А немецкий папаша, что?
—А ничего! Он даже и не знает, что у него в России сын есть. Мама гордой была...Да не в этом дело...Сначала заяц, потом Данилов. Ну не может такого быть, чтоб наши судьбы до тридцати лет как под копирку. Штамп...

А тут и Данилов с друзьями отчаливают от берега.
  Встретились на водах.
— Данилов, мы тебе лампу звуковую привезли. Пойдем раритет покажешь!—Предложил Николай со своей лодки.
—Интересно. Вон и мои ребята с лампой! Два года никто не мог достать, а тут на тебе! Так что спасибо, но лампа уже не нужна.
— Ну и черт с ней, с лампой! — Гаврилов показал лампу и выбросил ее в воду, — Ты лучше скажи, как твою первую учительницу звали?
—Учительницу? Игорь Иванович...
— Слава Богу!
— А что это меняет? — Данилов пошел в наступление. —Из пионерского лагеря тебя выгоняли?
—Было дело.
—А в восемнадцать лет...?
—Женился, женился.
—Через два месяца развелся. Аппендицит?
—Вырезали. Сразу после института.
—А я о чем? Что бы свободное распределение получить.
Петр, что на веслах сидел, не выдержал:
—Ребята вы с кем тут разговариваете? И о чем?
Феликс Кузьмич разрядил обстановку:
—Данилов, а я лампу-то раздавил.— И достал из кармана то что осталось от звуковой лампы.

В квартире у Данилова гости — Гаврилов и его охранник.
— Вот это и есть мой самодельный телевизор, без лампы звуковой.
Гаврилов погладил ящик, включил его. Заработал, но молча.
— Я таких штук пятьдесят продал...И один оставался,  почти такой же. Не знаю где сейчас, наверное, выбросили, пока сидел. А жаль.
—Это один из первых. А потом и цветные делал...
— Да знаю я! Даже пульт спаял, правда, со жгутом проводов. До дивана.
— Слышал я про инкарнацию, про переселение душ... Но такого не может быть!
  Совсем не в тему заговорил Данилов.— Даже отпечатки пальцев у каждого — свои. А тут поступки, значит характеры, значит мысли... Я в жизни много чего натворил, но есть дела, или намерения, о которых и вспоминать стыдно, и не хотелось...
— Нашел о чем сожалеть! А то что тебя и меня кто - то под зад коленом: иди туда, иди сюда! Я считал, что всего сам достиг...
— Мы предполагаем...
— Да уж... Выбегает заяц и ставит все на место...Зачем вот только...
— Шутка... Со мной однажды такая канитель приключилась,  уверен: только со мной...Это было до суда, кстати... С работы уволили, завели уголовное дело, а я по подписке о невыезде. Это был 1992 год, тюрьмы полные...Устроился грузчиком в гастроном...
— Из гастронома с белой горячкой в дурдом попал? Было, было...
— Шеф, для меня это новость! Даже интересно. Подробней нельзя, рыбовод? — Вставил свое слово Николай.
— Теперь я думаю, можно.
  Бывает так. Чтобы разрядить обстановку, обдумать, решить... Выиграть время, одним словом, Данилов и Гаврилов стали вспоминать перебивая и дополняя друг друга.
—Это было перед майскими праздниками, — начал Данилов. — В гастроном привезли большую машину с водкой...
— Один контролер считает ящики около машины...
— Другой около склада. А склад в подвале...
— А подвал длинный, с поворотом...
— А я молодой и сильный.
— И ждет меня реальный срок...Выпивал поэтому чаще чем обычно...
— Каждый день! Чего себя обманывать.
  Оба замолчали и Данилов продолжил, опять не в тему:
— Так получается, если бы я тогда сел в тюрьму, тоже стал богатым и счастливым?
— А я рыбу разводил... Причем тут тюрьма? Хотя как знать, как знать...
—Господа, не отвлекайтесь! Очень любопытно, как это шеф грузчиком был!
— Коля, ты понимаешь, что это не лучший эпизод в моей жизни... Я доверяю...
— О чем базар, шеф! Могила. Данилов, мы, кстати, на тюрьме с шефом и познакомились... Так что продолжай дальше.
— Дальше — кошмары, продолжать не хочется... Беру ящик одной рукой, прижимаю к пузу. Другой беру бутылку из ящика, зубами открываю, выпиваю...Пустую бутыль обратно на место...
— Чего то я не рассчитал, — продолжил Гаврилов. — Водки много и вторую бутылку я взял к концу разгрузки... Ящик я поставил на место, но больше — все! Спрятался в складе за штабелями из ящиков и уснул...Данилов, такого же быть не может! Даже детали совпадают.
— А что я? Что я? Эту канитель я никому не рассказывал...
— И я - никому... Это значит...
— Ничего это не значит! Подозрительно сложная комбинация. Сначала заяц, потом бывший доктор, который убивает якобы того зайца, потом я его несу вам.
Зачем такие трудности? Ради нашей встречи? Если там наверху все могут...
— Не отвлекайтесь, пожалуйста, от социалистической водки. — Преложил Николай. Но его, кажется, не слушали. Гаврилов продолжил мысль Данилова.
— Если не случайна наша биография до 30 лет, то и эта встреча не случайна.
— ...Шутки богов... А может, Данилов, ты из паралельного мира?
— Почему это я из паралельного? Я здесь живу и прописан! Может это ты оттуда!
— Э...э... А я тогда где?— Николай занервничал. —Нормальный это мир, и вы оба нормальные, тем более, что учительницу первую звали по разному...
—А что тут продолжать? —вернулся к прерванной теме Данилов. — Три дня этот гастроном был закрыт, водки море!... Где я - не помню. Белая горячка...
— Подожди, подожди. Я этот ужас литературно даже оформил, в уме, конечно. — Гаврилов наморщил лоб. — .А на земле занималось утро. Первый желтый лучик скользнул по крыше гастронома, предварительно осветив здание горкома партии. Потом солнце пальнуло по окнам трудящихся, но они продолжали радостно спать - праздник! Я не спал, притворился, что сплю, прищурившись, подглядывал... Первого чертика я увидел на золотистых горлышках... Ну и так далее...Правильно, Данилов?
— Сам знаешь.
  Так постепенно, слово за слово, на ты перешли.
—Вспомнил! — Гаврилов выключил телевизор, хотя он и не мешал. — В дурдоме... два хмыря... разговаривали со мной...15 лет не буду пить.... Было это
у тебя?
— Не помню... Хотя... я ведь как раз 15 лет и не пил.
—Вспомни, вспомни. Сегодня встретились два мужика. Очень похожи, под отдыхающих косят.
— Ну отдыхающих мы можем всех проверить. Компьютер есть, Я тут, кстати, и компьютерами занимаюсь на полставки...А насчет того, что помню - не помню, не знаю, что и сказать.. Память избирательна, тем более последние 15 лет мы жили по разным сценариям.
— Сценариям?
—" ни один волос не упадет с вашей головы..." Это и есть сценарий.
  



И опять тот же киношый прием: отъезд камеры... Земля уже точка... Другая планета...А, может, опять земля?
  
Двое молодых людей приятной наружности, одетые в одинаковые белые одежды...один брюнет, другой блондин...но в шахматы не играют —доска и фигуры на травке стоят...
— Кроме карт и домино, больше ничего не мог придумать...—сетовал блондин.
— Ну почему, а рулетку, например? Попробуем? У меня в кустах стоит.
— Сиди уж, богохульник...Все у тебя в кустах прячется.
— Да, скучно стало жить! Вот помню раньше было... когда земля на трех китах стояла...вот время для творчества! Сделаешь маленькое землетрясение и все племя, все мужики идут на край света усмирять китов... Остаются дети, женщины, да калеки и художник, чтоб нарисовал их подвиги. Все племя сгинуло, а художник  стал генофонд улучшать ... А что сейчас? Вечный шах! Ну, придумают же люди! Шахуй, пока кто ни будь не помрет или сдаться! А то: пятьдесят лет для них — вечность... И ты такой же зануда стал.
— Ну улучшил ты генофонд и что? Такую прекрасную планету подарил Создатель людям! И что получается?
— Тут ты прав. Люди в массе своей — неуправляемое стадо. Быдло. А если брать каждого в отдельности, вроде ничего человеки.
— Ну, ладно. Продолжим эксперимент с " нашими "?
— А что тут продолжать? Все идет по  плану! Современные люди чем хороши? Они другим ничего не расскажут, чтоб не прослыть фантазерами. А если и расскажут, никто не поверит...А так, у нас ведь - ничья. Вечный шах, как ты сказал... Вон чего придумали, смотри! — И достал откуда то из балахона мобильный телефон. — Теперь и нам проще работать... Пожалуй, пора!

А Феликс Кузьмич и Петр остались на берегу. Сидят, вроде рыбу ловят.
И подошли к ним два молодца: один брюнет, другой блондин. У брюнета шахматная доска под мышкой.
—Здравствуйте, рыбаки! Как улов?
— Нормальный улов, только не клюет.
— Мы видели вас с Даниловым, где же он сейчас?
—Интересно! А вы кто такие будете, что б допрашивать?
— Из санатория мы, контингент. Работу хотим Данилову предложить денежную.
Он ведь в компьютерах дока, да и голова светлая.
  Феликс осмотрел их внимательно и сказал:
— Вряд ли он согласится. Его и в Германию приглашали, месяца не выдержал, вернулся. Тут, говорит, лучше.
— Вы хотите сказать, что Данилов счастлив? — удивился блондин.
—Насчет счастья надо у него спросить. Оно у каждого свое, счастье.
— Вы хотите сказать, что мерила для счастья не существует? А деньги?
—Да что деньги! Вон они у нас есть немного, а магазин далеко, пока дойдешь, желанье пропадет...
—А чтобы вы хотели купить в магазине? Впрочем, понятно. А на закуску?
— Печень трески. Социалистическую! — Размечтался Феликс. — В те времена ее в каждом магазине, как грязи.
— Угощайтесь! — Брюнет раскрыл шахматную доску. Две запотевшие бутылки "пшеничной", и печень трески баночка, уже открытая, кстати. И вилочки тут, и стопочки...
—Это как это? —спросил Петр.
—А вот так! Не в шашки же мы пришли сюда играть!
—Наши люди, хоть и контингент! — резюмировал Петр..
Про удочки и не вспомнили, хотя поплавок намекал: клюет, клюет!
Беседа о том о сем проходила в теплой и дружеской атмосфере, до тех пор когда брюнет вдруг не спросил Феликса.
— А Вы напрасно, любезный, себя вините за гибель сына. Тут надо глубже копать: Ленин, Маркс, вся партия.
Феликс Кузьмич побледнел, и как - то съежился.
— Кузьмич, о чем это они? Какого сына? Да что с тобой? Вы чем так озадачили моего друга, а контингент?
— Да мы все о том - о счастье и несчастье. О напрасных угрызениях совести...
— А вы, Петр, тоже хороши! Не нашли ничего лучшего, чем ездить за сто верст, чтоб посидеть на лавочке у бывшего своего дома и слушать проходящие поезда. Счастье вспоминать! Так не бывает...
— А вот за козла вы ответите! — Петр размахнулся, метил он в гостей, сразу в обоих. Попал, правда, в Феликса. Удар был сильный и Феликс упал.
Петр оглянулся. Никого и не было, кроме Феликса лежащего в нокауте.

Феликс с синяком и Петр вломились в квартиру Данилова.
—Ну наконец то! — обрадовался Данилов.— Целую неделю пьем и без драки! Не по русски это. Теперь другое дело.
—Тут не до шуток, Данилов. У Феликса память отшибло, тут я виноват, извини Кузьмич. А я все помню! Дай водички попить...
— Пошли на кухню, расскажете.
Петр выпил из крана два стакана воды.
— А что рассказывать? Феликс Кузьмич, у тебя сын был?
—Был. Они с матерью уехали далеко... Ну, влюбилась она. Уехали и уехали. А тут, вдруг получаю от нее письмо. Это лет десять тому как... А в письме о сыне, что он вернулся из армии без ноги. В общем нужны деньги на протез импортный, а то сын спиваться начал, хандрить... А тут как раз очередная предвыборная кампания. Я от коммунистов, само собой. Денег на агитацию не жалели, ну и  ко мне прилипло малость. И что интересно, ни до ни после у меня больших денег не водилось. А тут... Ну я и послал все что были. Пусть, написал я, компьютер еще себе купит, тогда это в моду входило. А сын купил машину, с ручным управлением, конечно. И протез купил хороший. Письмо написал, благодарил, жениться собрался, в институт поступил . А потом... потом он на этой проклятой машине разбился... Я хоронить ездил... Это же я ему денег на машину дал. Я и виноват. С тех пор и пью...А тут эти двое... Знают...
— Кузьмич, а ведь чернявенький был прав: деньги эти от коммунистов? Вот он и приплел сюда Ленина с Марксом....Да, о чем это я? Подходят к нам двое с шахматами. Один белый, другой совсем наоборот. И что ли мы с ними в шахматы стали играть? Да нет, я же не умею. Вот, дьявол, забыл!
— Они хотели работу Данилову денежную предложить.—Напомнил Кузьмич.
— О, точно! А за что я им врезал, тоже забыл.
— Ты врезал не им, а мне, за какого-то козла. Да, еще... Якобы ты поезда на лавочке за сто верст слушаешь...
— Да? Это уже становится интересным...— Петр выпил еще стакан воды. — В молодости, как все нормальные люди я был женат. Жили мы в маленькой квартирке, вместе с тещей. Очень чуткая была женщина. В смысле все слышала.
А диван, на котором мы спали скрипучий. Единственная радость - рядом с домом железная дорога... Любил я товарные поезда: они длинные и идут медленно... А если еще и встречный сразу же, благодать! Так вот любовью и занимались, под стук колес... Ну, потом развелись - кто ж такого кобеля постоянно прощать будет? И уже прошло какое то время, я оказался в том городе, около своего дома. Сел на лавочку и тут прошел товарняк...И вспомнил я все. И счастливых минут, чем на скрипучим диване, как бы и не было вовсе...
Потом специально ездил, правильно - сто верст отсюда...Да, те двое, тебя, Данилов, о счастье спрашивали. Дескать, счастлив ли ты?
—Двое, говорите? С шахматами? Что-то мне это напоминает. Пойдем на то место, где вы в шахматы не играли.
И Данилов распахнул дверь.
—Я не пойду, я боюсь. —сопротивлялся Феликс.
—Мы через магазин пойдем, так короче будет! — Успокоил Петр.

Пришли на то место. Пустая консервная банка, больше ничего. Даже поплавки на удочках притихли.
— Во как! Мы даже удочки в горячке забыли.
А Феликс рассматривал бывшие консервы.
— Вот оно! 1986 года баночка! Я просил социалистической закуски...
—Так вы что, пили с ними?
—Да не должно... Ну не помним мы, не помним!


                  Ну и так далее...

Комментарии:




Добавить комметарий:

ФИО:

џндекс.Њетрика

ђейтинг@Mail.ru